Призвание: по методике 7 радикалов. Счастье в самореализации - Виктор Викторович Пономаренко

Особенно там, где люди привыкли понимать друг друга с полуслова. Так что для шизоида работа в научной лаборатории, в творческой мастерской – да, но на руководящей или исполнительской должности в производственном цеху – нет.

Создавать нечто принципиально новое, ставить опыты с непредсказуемым финалом – это счастье для шизоидов. Поддерживать в неизменном состоянии любую систему – их проклятье. И еще: не будем забывать, что юридические нормы, а тем более их источники – нравственные постулаты – это тоже шаблоны и регламенты. Шизоидам свойственно перемалывать даже их. Если не переделывать в подлинном смысле, то переиначивать в своем сознании, по-другому их понимать. И это не пустяк.

Обладателям выраженного шизоидного радикала крайне трудно объяснить, что такое, например, справедливость, чувства верующих, гуманность, достоинство, пошлость и т. п. «Все относительно, – говорят они. – Это по-вашему так, спасибо за ваше мнение».

Забыв уже про источник этого заявления, шизоиды, вообразив себя психологами, категорически требуют: «Не смейте возбуждать в человеке чувство вины!» Между тем, в русской традиции, чувство вины – это совесть. Да, совесть бывает болезненно жестокой, если она омрачена. Недаром говорят: «муки совести», «угрызения совести». Но это совсем не означает, что голос совести нужно глушить. Впрочем, был такой исторический персонаж, который витийствовал, обращаясь к военным: «Солдаты! Я избавлю вас от химеры, именуемой совестью». Звали его Адольф Гитлер. Вот вам и «избавление от чувства вины», возведенное шизоидами чуть ли не в главную цель современной психотерапии. Да и в цель жизни вообще.

Все исказят, все перепутают, заблудятся в трех соснах, не заметят очевидного, девальвируют то, к чему и прикасаться-то нельзя во избежание Божьего гнева, – таковы обладатели выраженной шизоидности в характере.

Примета шизоидного времени – сочетание примитива с неоправданным усложнением в мыслях и поступках.

Но только при таком состоянии мышления и можно выйти за пределы установлений, предписаний, правил – без чего истинное творчество немыслимо. В профориентационной работе это необходимо учитывать.

Гипертимный радикал – это авантюризм, энергия действия, стрессоустойчивость, бесстрашие, оптимизм. Гипертимы хотят постоянного движения вокруг себя и со своим непосредственным участием. Не терпят уныния, бессилия, пораженческих настроений. Им ни за что не усидеть на месте. Им нужна свобода перемещений, рискованных поступков – так сказать, оперативный простор.

В противном случае они закиснут, заскучают, изойдут в пустой болтовне с коллегами и – что самое неприятное для работодателя, руководителя – постепенно заразят других страстью к безделью и развлечениям.

Гипертимы уничтожают рабочую атмосферу. Везде, где задерживаются относительно надолго.

Думается, их сфера, прежде всего, «человек – человек». Однако следует помнить, что гипертимный радикал, в отличие от эмотивного, не предполагает сочувствия окружающим, глубокого проникновения им в душу, переживания собственных оплошностей и грехов. Нет, гипертимы небрежны, торопливы, озорны, веселы, поверхностны. С ними легко сойтись, но от них трудно избавиться. А сосуществовать с гипертимами небезопасно.

Так что, рассматривая с целью профориентации гипертимную натуру, мы исключаем для нее любую работу, требующую усидчивости, терпения и легкой социофобии. Словом, у станка, в архиве, в теплице, в лаборатории, у операционного стола и т. п. гипертим работать не захочет. Другое дело – путешествовать по белу свету, собирая впечатления, в том числе – рискованные.

Тревожный радикал, напомню, не приемлет новизны. Ни в каком виде. Также обладатель этого радикала чурается ответственности, предпочитает отсидеться за спинами других. Именно так. Тревожный не позволяет себе никакого противопоставления группе. Он – вместе с остальными. Но, как бы, и не вместе. Отказывается быть активистом, брать на себя дополнительную нагрузку. Никогда ничего, якобы, не знает. Не в курсе происходящих в группе событий. Как будто стоит на некой границе своей группы и внешнего мира. Если надо – шаг внутрь «круга» и он член коллектива. При малейшей опасности, исходящей из самой группы, – шаг в противоположную сторону и он уже сам по себе. На дружбу тревожного рассчитывать не приходится – он, в лучшем случае, чей-то давний знакомый. Ресурсов в личное управление он старается не брать, разве что совсем чуть-чуть. Тревожный хочет жить предсказуемой привычной жизнью, чтобы его никто не трогал, не тормошил, не беспокоил. Попытки его встряхнуть и заставить ускориться приводят к противоположному результату – он замирает от страха, утрачивает последнюю способность к сопротивлению обстоятельствам, впадает в подобие анабиоза.

Встретив у индивида существенный тревожный радикал, я всегда рекомендую ему освоить такое профессиональное поприще, где работают без спешки, на индивидуальном участке, не требующем ответственных самостоятельных решений. Тревожный радикал, таким образом, ограниченно применим в системе «человек – человек». Он готов взаимодействовать лишь с теми, кого давно и хорошо изучил. Неплохо он проявит себя, я думаю, в сфере «человек – машина», например, наедине с любимым компьютером или вооруженный паяльником.

Ему вполне доступны и сферы «человек – система знаков», «человек – природа», где уровень его достижений (как, впрочем, и уровень достижений обладателей других радикалов) будет определяться степенью его умственного развития и наличием специальных способностей.

Встроенный в характер, но не доминирующий в нем, тревожный радикал сыграет роль тормоза, ограничивающего динамику и объемы проявлений других сопутствующих радикалов. Например, человек болтливый и яркий, но в узком кругу постоянных знакомых. Предприимчивый, дерзкий, но только в привычных, хорошо изученных условиях. Среди своих.

Итак, основное наше желание («Чего я хочу?») – это оказаться там, где наша компетентность максимальна. Где наши достижения осуществляются при наименьших энергозатратах. А это возможно только при условии реализации заложенного в нас потенциала, то есть при самореализации. Компетентность немыслима без самореализации.

Говорят же, пусть у нас будет все, и нам за это ничего не будет. Шутка, конечно. Но в каждой шутке… Если это пожелание перефразировать, то получится: пусть наши максимальные достижения достанутся нам за счет минимальных усилий и рисков. Собственно, об этом и речь. Человек, получается, именно этого и хочет. И всегда стремится к этому, осознанно или интуитивно.

Понимаю, что некая предопределенность человеческой судьбы, ее тесная связь с врожденными качествами характера, складом ума, специальными способностями – причем не только объективная, но и на эмоциональном уровне («хочу», «нравится») – многих коробит. Особенно обладателей свободолюбивого шизоидного радикала.

Но эта связь существует. Иначе смысла в профориентации не было бы никакого. «Занимайся в жизни чем хочешь! Можешь вообще дурака валять, бездельничать». Однако это не так. Это жестокий обман. Мы говорили об этом в самом начале. Потенциал человека, не получивший реализации в труде, сожрет своего обладателя изнутри. Медленно, но непременно. Вначале морально, а потом физически.