Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова

буквально безжизненными, онемевшими, отстраненными, привыкаем довольствоваться малым. У нас накапливается слишком много отрицательного опыта, который складывается в схему: «Моим чувствам и потребностям нет места. Зачем тогда сотрясать воздух?»

Сначала ребенку внушают, что «мама лучше знает», «бабушке виднее», а потом мама и бабуля удивляются: «Что‐то он у нас такой слабохарактерный вырос! Все ждет, когда ему скажут, что делать, никакой инициативы!»

А кто его таким воспитал? Кто заставил его бросить футбол и пойти на танцы? Кто внушал, что ему холодно, когда было тепло? Кто своей гиперопекой не позволил сформироваться внутреннему стержню и здоровому Эго? Конечно, теперь слабохарактерность – это уже его ответственность, но основу заложила семья, которая не научила ребенка доверять своим чувствам и желаниям.

Чтобы быть в контакте с собой, нужно опираться на чувства – это наша реакция на окружающий мир. Те эмоции, которые в детстве для многих из нас были под запретом (злость, грусть, зависть, разочарование), вообще‐то были нам даны, чтобы ориентироваться во внешнем мире. Завидуем – значит, хотим лучшего, ревнуем – значит, близкий человек ценен для нас и мы боимся его потерять, злимся – значит, наши потребности не удовлетворены и организм сообщает нам о том, что они важны. Но Жертва потеряла контакт со своими чувствами, зато отлично понимает чужие.

«Хорошие девочки и мальчики не злятся», – говорили нам. Но вообще‐то злость – это нормальное чувство. Теряя возможность злиться, мы вместе с тем перестаем замечать, что нам что‐то не подходит. Мы становимся нечувствительными, не можем понять, хорошо нам или плохо, нравится нам что‐то или кто‐то или не нравится.

Часто человек с мышлением жертвы ничего не просит и всегда готов помочь, даже в ущерб собственным интересам. Он зачастую не знает, чего хочет, и поэтому ему проще жить чужими мечтами, мечтами «взрослых»: начальника, партнера, мужа. Другой крайностью является альтернативная стратегия. Жертва, являясь слишком инфантильной и беспомощной, просит всех подряд и обо всем. Безусловно, это отпугивает людей, потому что мало кто хочет нянчить великовозрастную женщину или взрослого мужчину. Между этими крайностями много вариантов. Иногда они могут уживаться в одном человеке: например, дома с мужем женщина беспомощная и пассивная, а на работе терпила и все за всех решает. Дома она бессознательно ожидает, что муж компенсирует ей переработку, только вот проблема так не решится.

Запреты

За три года жизни в сафари‐парке тигр Амур успел съесть сотни животных, пока в его вольере не оказался козел, которого, как говорит директор парка Дмитрий Мезенцев, «никто не научил бояться тигров»[6]. Поэтому он сначала сам проявил интерес к хищнику, скакал за ним по участку, а потом занял тигриный домик, из‐за чего Амуру несколько дней пришлось спать на крыше. За такое бесстрашие сотрудники парка назвали козла Тимуром. До встречи с хищником имени у животного не было.

Тигра и козла решили не расселять. Амура продолжили кормить кроликами и говядиной, но коз на корм давать перестали. Тимуру сотрудники парка стали приносить сено и комбикорм. Тигр начал шипеть на людей, приносящих еду, когда те приближались к Тимуру. В остальное время животные не проявляли никакой агрессии или тревоги и постоянно гуляли вместе по своим владениям. Мораль: Тимур просто не знал, что ТАК НЕЛЬЗЯ. Он не был жертвой в своем внутреннем мире, поэтому не стал и во внешнем.

Жертва априори думает, что везде запреты: нельзя заявить о своих границах, нельзя себя защищать, нельзя отказать, нельзя обозначать свою позицию – страшно. Это самоотвержение – воссоздание в настоящем родительской неспособности быть рядом с нами, поддержать, когда нам было это важно в прошлом. Тогда они предавали нас, а теперь мы предаем себя сами. Потому что рискнуть переступить через это «нельзя» слишком страшно. Слишком страшно быть отвергнутым.

Второй и двадцать второй шанс

Жертва думает, что если дать людям возможность проявить себя, то они рано или поздно покажут лучшую свою сторону. Поэтому мазохисты предлагают партнерам и друзьям слишком много «вторых шансов». Они бесконечно молчат, терпят, прощают, боясь показаться занудами или эгоистами. Они верят тем, кто уже который раз клянется «точно больше не изменять», «обязательно вернуть деньги на этой неделе» и «никогда не повторять прежних ошибок».

Людям, уже столкнувшимся с опытом насилия и жестокостью, свойственно искать негодяям оправдания и винить во всем себя. А для «злодеев» и предателей это становится еще одной возможностью ранить Жертву, сигналом, что перед ними человек, который не сможет за себя постоять. Давая абьюзеру второй шанс, вы как будто разрешаете ему(ей) не уважать вас и издеваться дальше.

Синдром отложенной жизни

«Это платье на день рождения», «Духи только для свиданий», «Обувь обновлю, как только ипотеку выплачу», «Юбка на будущее, когда похудею», «В отпуск съезжу, если премию дадут» – все эти фразы непрозрачно намекают на то, что человек не живет настоящим, а откладывает свою жизнь на будущее. На когда‐нибудь. Когда похудею. Когда перееду. Когда дети вырастут. Потом. Когда накоплю. Когда мышцы подкачаю. Не сейчас. Это стратегия Жертвы. Человек лишает себя ресурсов, радости, счастья, красивых вещей и отдыха сегодня, а ведь завтра может и не наступить.

В отложенной жизни нет места желаниям, есть только «надо» и «должен», а значит, нет спонтанности и энергии. Это жизнь на паузе. Ничего интересного – сплошное мучение и принесение себя в жертву, итог – физическое и эмоциональное выгорание. Ведь ресурсы‐то вы тратите каждый день, а пополнять планируете «когда‐нибудь». Никакому телу и никакой психике такое не понравится, и они перестанут давать вам энергию.

Но мучительнее всего будет в старости, когда вы поймете, что время ушло, а вы так и не пили из хрустальных бокалов, так и не надели «то самое белье», так и не съездили в Париж. Деньги с очередным экономическим кризисом обесценились, белье стало безнадежно мало, а бокалы и вовсе побились при переезде. Это очень горько. Если вы узнали себя в этих строках, то именно сегодня самое время: заказать устрицы, откупорить шампанское, надеть лучшее платье и любимые украшения – просто праздновать жизнь. Без повода.

«Не получится»

В роли жертвы мы ждем от родителей разрешения и не можем опереться на себя: «Не могу», «Это не для меня», «У меня не получится» – это страх ребенка действовать без одобрения мамы и папы. Он вроде и хочет, но стратегии у него детские, а детские стратегии не дают взрослых благ (денег, например). Жертва не верит в себя, ей кажется, что