Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

Видрира псы,

трупов алкая.

13. …sleit Fróða frið fjánda á milli,

fara Viðris grey valgjǫrn um ey.

Видрир (Viðrir) — очередное имя Одина. Вполне возможно, что здесь упомянуты именно его волки или же волки в принципе как очередной символ войны. Любопытно, что волки могут быть связаны не только с войной, но и с магией: например, в «Песни о Хельги, сыне Хьёрварда» упомянута женщина-тролль, которая «ехала на волке, и змеи были у нее удилами»[147]. Она предсказывает печальную участь главному герою — девы-турсы часто изображаются в скандинавской мифологии колдуньями и предсказательницами.

Помимо волков, у Одина, как мы уже знаем, есть два ворона, а вороны в том числе птицы, поедающие трупы («…рубил недавно / мясо для воронов / Сигурда меч»[148]). Часто поэты-скальды называли Одина hrafnásar — «вороний бог», как, например, у Тьодольва из Хвинира в Haustlǫng («Осенью / В течение осени») или у Рэва Гестссона в висе о Гицуре Золотые Ресницы. Вороны и волки — частые спутники смерти: например, во «Второй Песни о Гудрун» над мертвым Сигурдом тоже вьются вороны, а рядом бродят волки. Там же Гудрун говорит о том, что «трупов чудовище / с Хугином вместе / Сигурда кровь / пили из сердца»[149]. Хугин — имя одного из воронов Одина, а кеннинг «трупов чудовище» означает волка.

Помимо того, что Один предводительствует войском, яростно сражается и собирает в Вальхалле армию воинов, которая будет противостоять силам хаоса во время Рагнарёка (об эйнхериях мы подробнее поговорим в следующей главе), иногда он изображается как сеятель раздора — еще одно из его имен, Хникар (Hnikarr), именно это и означает. Выходит, что Один не только участник многих битв, но часто и их причина: он начинает первую битву в войне асов и ванов, сеет распри и между людьми, и между богами. Например, в одной из версий расхожего сюжета о битве Хьяднингов (Hjaðningavíg) Один, по сути, стравил между собой и людей, и богов.

В «Младшей Эдде», точнее в одной из ее частей, «Язык поэзии», эта история пересказана кратко, и никакого божественного вмешательства в ней не наблюдается. Дочь конунга Хёгни (Hǫgni), Хильд (Hildr), досталась как военная добыча конунгу Хедину (Heðinn), когда тот разорял земли Хёгни, покуда Хёгни был на «сходе конунгов». Разумеется, за подобную подлость следовало отомстить, и Хёгни преследовал обидчика сначала до Норвегии, а затем до Оркнейских островов. Хильд при встрече с отцом вступилась за Хедина — уж и ожерелье, и золото предлагали Хёгни в обмен на мир, но тот не согласился. Заканчивается этот сюжет характерным фольклорным мотивом: войска двух конунгов бьются каждый день насмерть, а утром следующего дня воскресают по воле Хильд, которая оживляет их при помощи магии. «И так изо дня в день длилась та битва: и убитые, и оставшееся на поле битвы оружие и щиты — все превращалось в камни. Но наутро мертвецы восставали и сражались, и все оружие снова шло в дело. В стихах говорится, что так и застанет Хьяднингов конец света»[150].

История Хёгни и Хедина встречается также в «Деяниях данов» Саксона Грамматика: боги там тоже ни во что не вмешиваются, зато погибают оба конунга, и убитая горем Хильд (Хильда) «при помощи заклинаний взывает к душам обоих павших, желая, дабы те возобновили свой поединок»[151]. Похожий сюжет предшествует основному действию поэмы «Кудруна», но мотива воскрешения мертвых в ней мы уже не найдем. Конфликт Хагена (Хёгни) и Хетеля (Хедина) разрешается миром: Хетель женится на Хильде, и в этом браке как раз и рождается главная героиня поэмы, Кудруна. Но самая интересная интерпретация поджидает нас в «Пряди о Сёрли» (она же «Сага о Хедине и Хёгни»). Именно она, во-первых, выставляет Одина зачинщиком конфликта, а во-вторых, сопрягает легенду о Хедине и Хёгни с мифом об ожерелье Брисингамен (Brísingamen).

Согласно «Пряди о Сёрли», Один — не бог, а конунг. Фрейя — его наложница, дочь верховного жреца Ньёрда. Однажды Фрейе понравилось ожерелье, созданное карликами, и она выторговала у них это ожерелье не самым целомудренным способом — согласилась провести с каждым из карликов ночь. Верный человек Одина, Локи, известный хитрец, проведал об этом и тут же сообщил Одину о поступке Фрейи.

Разгневанный Один велел Локи украсть у Фрейи ожерелье, а когда та обнаружила пропажу и затребовала ожерелье назад, поставил ей условие: «Разве что ты сумеешь подстроить так, чтобы два правителя, каждому из которых служат по двадцать конунгов, поссорились и затеяли сражение и попали под власть таких могучих чар и заклинаний, что стоит им только пасть, как они тотчас же восстанут и примутся биться вновь, если только не появится какой-нибудь христианин, настолько отважный и в придачу наделенный столь великой удачей его государя, что он осмелится вмешаться в эту битву и, взявшись за оружие, сразить этих людей»[152].

Спустя некоторое время конунг по имени Хедин, который подчинил себе двадцать других конунгов, встречает женщину Гёндуль (Gǫndul). Она рассказывает Хедину о другом правителе, Хёгни, который не уступает ему по силе и статусу, и Хедин решает проверить, кто из них сильнее. Он знакомится с Хёгни, гостит у него и становится ему побратимом, поскольку определить превосходство одного из них хоть в чем-нибудь невозможно — во всем оба одинаково хороши.

Как-то раз Хедин вновь встречает Гёндуль, которая опаивает его и велит ему похитить Хильд и убить ее мать. Как только Хедин совершает этот жуткий поступок, Гёндуль накладывает на него и Хёгни чары: «А теперь я накладываю на тебя и на Хёгни все те заклятия и условия, которые мне повелел наложить на вас обоих Один, а также и на оба ваши войска»[153]. По этим словам можно догадаться, что Гёндуль — это, конечно, Фрейя.

Далее события развиваются уже известным нам образом. Хёгни преследует Хедина вплоть до Оркнейских островов, они сражаются не на жизнь, а насмерть, но Хильд уже не колдует, а просто наблюдает за боем, ведь чары наложила Фрейя. «Рассказывают, и это сущая правда, что чары и заклинания эти были настолько сильны и вызвали такое великое зло, что, даже когда они разрубали друг друга до плеч, они потом вставали вновь и принимались биться, как прежде»[154]. Так они бьются сто сорок три года, пока их не освобождает Ивар Луч, христианин, дружинник конунга Олава Трюггвасона.

Изображение битвы Хьяднингов на Стура-Хаммарском камне. Остров Готланд, Швеция. VII век.

Michael Fergusson, GP 253 Lärbro Stora Hammars I. In: Gotlandic Picture Stones — The online edition

Интересно, что