Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

Глава 3. Слава за гробом: как попасть в Вальхаллу?

Глупый надеется

смерти не встретить,

коль битв избегает;

но старость настанет —

никто от нее

не сыщет защиты.

Речи Высокого[168]

Смерть в древнеисландском обозначалась словом dauði (реже dauðr). Этот же корень встречается в разного рода составных словах, таких как dauða-dagr («день смерти», «конец жизни», например, в выражениях вроде til dauðadags — «до конца дней»), dauða-blóð («кровь, пролитая в сражении») или dauða-sǫk («причина смерти»), а еще — в ряде устойчивых сочетаний (til dauðs — «насмерть», «до смерти»). Словарь Клисби — Вигфуссона, правда, характеризует dauði как термин, выражающий скорее христианскую идею смерти[169]. Есть в древнескандинавском языке и еще ряд терминов со смежным значением. Во фразеологизмах можно часто встретить слово hel, которое, как правило, связано с великаншей Хель, дочерью Локи, или ее владениями, которые тоже называют Хель. А еще есть feigð — «приближение смерти». Думаю, можно пояснить это слово на примере из «Младшей Эдды», где рассказывается о валькириях: «Þær kjósa feigð á menn ok ráða sigri»[170] — «Они выбирают смерть людям и решают победу». Кроме того, есть уже знакомый нам с вами корень — val- из слова valr («павший», «мертвый»). Таким образом, по этому набору заметно, что в древнескандинавских источниках смерть смерти рознь.

Вальхалла. Иллюстрация Эмиля Дёплера, 1905.

Doepler E., Ranisch W. Walhall: Die Götterwelt der Germanen. Berlin: Martin Oldenbourg, 1905 / Copenhagen: Det Kongelige Bibliotek

Пора наконец-то разобраться, что к чему, — мне кажется, вы уже достаточно погрузились в материал для такого путешествия.

ВСЕ СКАНДИНАВЫ ПОПАДАЮТ… В ВАЛЬХАЛЛУ?

Практически в самом начале «Видения Гюльви» в «Младшей Эдде» о загробной жизни сказано следующее: «Всего же важнее то, что он [Один] создал человека и дал ему душу, которая будет жить вечно и никогда не умрет, хоть тело и станет прахом иль пеплом. И все люди, достойные и праведные, будут жить с ним в месте, что зовется Гимле или Вингольв. А дурные люди пойдут в Хель, а оттуда в Нифльхель. Это внизу, в девятом мире»[171].

Из этого отрывка нам ясно две вещи. Во-первых, языческие и христианские представления здесь снова тесно сплетаются между собой. Конкретно в этой версии[172] Хель и Нифльхель[173] становятся своего рода наказанием для «дурных людей», в то время как место для «праведников» находится там же, где живет Всеотец, — вероятнее всего, на небесах. Более того, в процитированном отрывке из «Младшей Эдды» четко говорится о том, что у человека есть душа — ǫnd. Именно в этом значении оно встречается в сагах, основанных на житиях христианских святых (например, в «Саге о Марии»), или рыцарских сагах (как «Сага о Карле Великом»). В «Старшей Эдде» же это слово означало скорее «дыхание», способность дышать и жить вообще. Проще всего найти его, конечно, в «Прорицании вёльвы» в отрывке, где рассказано о сотворении первых людей (здесь и далее в цитатах полужирный шрифт. — Е. Г.)[174]:

18. Без духа, без гласа, без вздоха, без красок,

без доброго лика, лучшего облика;

дал дыхание Один, дал Хёнир голос,

дал краски Лодур и лучший облик.

18. Ǫnd þau né áttu, óð þau né hǫfðu,

lá né læti né litu góða;

ǫnd gaf Óðinn, óð gaf Hoenir,

lá gaf Lóðurr ok litu góða.

Иными словами, значение ǫnd в каждом конкретном случае будет зависеть от контекста, а следовательно, сложно с полной уверенностью решить вопрос о том, считали ли древние скандинавы, что у человека есть душа или нет.

Во-вторых, как вы наверняка заметили, в процитированном отрывке из «Младшей Эдды» не упомянута Вальхалла. Зато упоминаются места, которые поклонникам популярной скандинавской мифологии могут быть совершенно неизвестны.

Гимле (Gimlé) — название, скорее всего, не чертога, а места, где построен некий чертог, хотя у Снорри Стурлусона все в том же «Видении Гюльви» он описывается так: «На южном краю неба есть чертог, что прекраснее всех и светлее самого солнца, зовется он Гимле. Он устоит и тогда, когда обрушится небо и погибнет земля, и во все времена будут жить в том чертоге хорошие и праведные люди»[175]. То есть Гимле упомянут именно как отдельный чертог, который не разрушится во время Рагнарёка и станет прибежищем для «праведников». Эта версия, конечно, тоже напоминает христианские представления о мире, а Рагнарёк, вероятно, становится чем-то вроде второго пришествия. Однако было бы некорректно приписать эту точку зрения древним скандинавам вообще, потому что здесь мы вновь имеем дело с частным случаем и довольно поздним источником (XIII века). Слово Gimlé встречается и в «Прорицании вёльвы» — в самом конце песни тоже упомянут некий чертог, но после Рагнарёка там будут жить не праведники, а «дружины верные» («dyggvar dróttir»)[176]:

64. Чертог она видит

солнца чудесней,

на Гимле стоит он,

сияя золотом:

там будут жить

дружины верные,

вечное счастье

там суждено им.

64. Sal sér hon standa, sólu fegra,

gulli þakðan, á Gimlé;

þar skulu dyggvar dróttir byggja

ok um aldrdaga ynðis njóta.

Из этого же отрывка можно подумать, что данный чертог не называется Гимле, а стоит «на Гимле» («á Gimléi»). Получается, что даже четкого понимания, что это за место и кто в нем будет жить, у нас нет — ясно лишь, что оно в целом связано с чем-то хорошим, а с чем конкретно, сильно зависит от источника, к которому мы обращаемся.

Еще из «Видения Гюльви» может показаться, что Гимле и Вингольв — два разных названия одного и того же чертога («И все люди, достойные и праведные, будут жить с ним в месте, что зовется Гимле или Вингольв»). Как бы не так! С названием Вингольв (Vingolf) тоже возникает немалая путаница, поскольку впоследствии Снорри Стурлусон упоминает этот чертог в рассказе о сотворении мира и строительстве Асгарда в совершенно другом контексте: «Сначала он [Один] собрал правителей мира, чтобы решить с ними судьбу людей и рассудить, как построить город. Было это в поле, что зовется Идавёлль, в середине города. Первым их делом было воздвигнуть святилище с