Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

4. Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

был он в руках

у конунга юного:

выйдем вперед,

ринемся в бой,

где наши друзья

удары наносят!

5. Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

конунгу вслед

пора нам скакать!

Гёндуль и Гунн

за ним помчались,

кровь на щитах

увидят они.

6. Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

рвутся вперед

смелые воины.

Конунга жизнь

мы защитим, —

нам выбирать,

кто в сече погибнет.

7. Будут землей

люди владеть,

что жили досель

на дальних мысах;

Бриану конунгу

смерть суждена;

Сигурда ярла[195]

копья пронзят.

8. Ирам готов

горький удел,

память о нем

вечною будет;

соткана ткань,

поле боя в крови;

о мертвых по свету

молва прошумит.

9. Страшно теперь

оглянуться: смотри!

По небу мчатся

багровые тучи;

воинов кровь

окрасила воздух, —

только валькириям

это воспеть!

10. Спели мы славно

о конунге юном;

слава поющим!

Слышавший нас

песню запомнит,

людям расскажет

о том, что слышал

от жен копьеносных!

11. Мечи обнажив,

на диких конях,

не знающих седел,

прочь мы умчимся.

За этой песнью стоит любопытная история. Считается, что ее сочинили в начале XI века — именно в этот период, в 1014 году, случилась битва при Клонтарфе (Ирландия) между скандинавскими викингами, которых возглавляли конунг Сигтрюгг из Дублина и ярл[196] Сигурд с Оркнейских островов, и воинами ирландского короля Бриана. Ирландцы (или «иры», как их называют в этой песни) победили, но понесли большие потери — погиб в том числе и их король. Об этом и рассказано в песни устами валькирий. Она сохранилась в «Саге о Ньяле», где описаны события этой битвы, а также целый ряд дурных предзнаменований, которые ей предшествовали. В частности, там приведен такой эпизод:

«А вот что случилось в Страстную пятницу в Катанесе. Человек по имени Дёрруд вышел из дому и увидел, что двенадцать человек подъехали к дому, где женщины занимаются рукоделием, и вошли внутрь. Он подошел к этому дому, заглянул в окошко и увидел, что там внутри сидят какие-то женщины и ткут. У станка вместо грузил были человеческие головы, утком и основой были человеческие кишки, нить подбивалась мечом, а вместо колков были стрелы. Они пели такие висы: [далее приводится полный текст «Песни валькирий»].

Потом они разодрали свою ткань сверху донизу и порвали ее в клочья, и каждая из них взяла то, что у нее осталось в руке. Дёрруд отошел от окошка и пошел домой. А женщины сели на коней и ускакали, шестеро — на юг и шестеро — на север.

То же самое случилось на Фарерских островах с Брандом, сыном Гнейсти»[197].

Битва при Клонтарфе. Хью Фрейзер, 1826.

Isaacs Art Center / Wikimedia Commons

Начиная с VIII века скандинавы активно нападали на Ирландию. Считается, что в 839 году норвежский викинг Тургейс основал королевство… Дублин, которое территориально более-менее совпадает с современным графством Дублин! Столица, конечно, располагалась в одноименном городе — поселения кельтов существовали на его месте и до прихода викингов, но непосредственно город и крепостные стены построили скандинавы.

Женщины, обладающие знаниями о будущем, в скандинавской мифологии часто ткачихи. Таковы, например, уже упомянутые норны (nornir), ведающие людскими судьбами. В «Первой Песни о Хельги Убийце Хундинга» они описаны прядильщицами, которые плетут нить судьбы Хельги[198]. Всего норн три, их зовут Урд, Верданди и Скульд[199]:

20. Оттуда вышли вещие девы

три девы из вод под древом высоким;

Урд одну звали, другую — Верданди, —

резали руны, — Скульд имя третьей,

судьбы делали, доли делили,

чадам людским участь вещали.

20. Þaðan koma meyjar, margs vitandi,

þrjár, ór þeim sæ er und þolli stendr;

Urð hétu eina, aðra Verðandi —

skáru á skíði — Skuld ina þriðju;

þær lǫg lǫgðu, þær líf kuru

alda bǫrnum, ørlǫg seggja.

Слово urðr[200], скрывающееся в имени одной из норн, буквально означает «судьбу» или «предзнаменование»[201]. Также имена норн иногда красиво трактуют как Прошлое, Настоящее и Будущее: urðr якобы означает еще и «прошлое», имя второй — Verðandi — «то, что есть сейчас», то есть «настоящее», а имя третьей — Skuld — «то, что должно произойти», то есть «будущее». На деле все не совсем так: например, именно в значении «прошлое» употребления слова urðr вы, скорее всего, не найдете[202]. Зато в имени третьей норны, Skuld, можно заметить как минимум изрядную долю обязательности, долженствования и неизбежности: сравните древнеисландский глагол skulu, от которого произошло это слово, с родственным английским глаголом shall / should, который переводится как «буду» / «следует».

Как бы там ни было, норны — прядильщицы, которым ведомо, что было, есть и будет. В какой-то степени таковы и валькирии в упомянутом выше примере — возможно, не зря, по крайней мере в эпоху Снорри Стурлусона одна из норн оказалась и валькирией тоже. Именно поэтому приведенный эпизод из «Саги о Ньяле» с плетением стяга кажется мне неслучайным: предсказывая скорую гибель ярла Сигурда, валькирии плетут жуткий стяг из кишок подобно тому, как норны сплетают судьбы всех живущих на свете[203].

Пожалуй, самая известная валькирия-предсказательница — это Брюнхильд, возлюбленная Сигурда из «Старшей Эдды» и «Саги о Вёльсунгах». На всякий случай поясню, что Сигурд из песен о героях, который бился с Фафниром, и Сигурд из «Саги о Ньяле» — это два разных Сигурда. Сейчас мы поговорим о Сигурде, которого уже упоминали в предыдущей главе, — убийце дракона Фафнира, который завладел проклятым сокровищем.

Сигурд был юношей из знатного рода Вёльсунгов (Vǫlsungar). После того как он совершил подвиг и убил дракона Фафнира, он забрал проклятое сокровище, принадлежавшее дракону, и отправился своей дорогой. По пути он освободил от чар валькирию Сигрдриву, или Брюнхильд (Brynhildr)[204]. Они полюбили друг друга и обменялись клятвами верности, но Брюнхильд предрекла Сигурду, что в итоге он все равно женится на другой. Этой самой