Снимите белое пальто. Что заставляет хороших людей самоутверждаться за счет окружающих и как этому противостоять - Долли Чуг

африканского происхождения? Во многих компаниях есть система бонусов для тех, кто приводит друзей или знакомых на вакансии – реферальная система подбора персонала. Что значит такая система для сотрудников, чей круг общения совсем не вписывается в компанию? Другими словами, как белая привилегия создает основу для системного расизма, так и другие привилегии создают другие виды -измов и фобий. Все эти системные различия являются примерами привилегий.

Один из лучших примеров того, как система по-разному относится к разным группам людей – это американский уголовный суд. Ошеломляющие объемы данных показывают, что чем белее и/или богаче человек, тем благосклонней к нему система. Подобных исследований так много, что их тяжело обобщить. Вот один яркий пример: психолог Дженнифер Эберхардт предполагает, что чем более стереотипно «черным» выглядит человек, тем вероятнее ему вынесут смертный приговор. В своей книге «Новый Джим Кроу» ученый правовед Майкл Александер тщательно задокументировал совершенно законные способы, которыми привилегия белых и состоятельных внедряется в системы права и правоприменения. Несмотря на объем информации, многие и не подозревают, что система отдает предпочтение одним группам перед другими.

Вы когда-нибудь летали с востока на запад или с запада на восток через Америку? Если да, то наверняка заметили разницу во времени полета. Полет, например, из Нью-Йорка в Лос-Анджелес занимает примерно на 40 минут больше, чем в обратном направлении. Все дело в ветре: встречном, когда летите на запад, и попутном – в сторону востока.

Педагог-антирасист и писатель Дебби Ирвинг использует хорошо знакомую всем метафору встречного и попутного ветра, чтобы объяснить невидимость системных различий между группами. Встречный ветер – это вызов. Иногда больше, иногда меньше, иногда открытый, иногда незаметный – он делает жизнь некоторых людей труднее, но далеко не всех. Если бежать против ветра, ваша скорость замедляется, приходится прикладывать больше усилий. Встречный ветер вы чувствуете. Когда же вас подталкивает попутный ветер – это помогает быстрее двигаться вперед. Это настолько очевидно и логично, что легко не заметить и забыть. В итоге, если вы немного похожи на меня, когда я бегаю в ветреный день (с попутным ветром), вы светитесь от счастья, радуясь хорошему времени, как если бы это был результат исключительно вашей спортивной доблести. Когда ветер на вашей стороне, вы не заметите, что кому-то он мешает. Они могут бежать также или даже еще быстрее вас, но кажется, что они ленивее и медленнее. Когда один из них устанет и перестанет бороться, вам это покажется неправильным.

Невидимость встречных и попутных ветров заставляет нас презирать тех, кто сталкивается с сопротивлением. Так что группы, борющиеся с самыми сильными встречными ветрами, одновременно и самые негативно стереотипированные. Психолог Сюзан Фиске и ее коллеги проанализировали широкий спектр стереотипов и выяснили, что они обладают общими чертами, которые существуют в двух измерениях: тепло и компетентность. Эти два измерения создают матрицу два на два: низкая компетентность против высокой и низкая теплота против высокой. Тот, кто рассматривается как конкурентная угроза, воспринимается как обладающий слабой теплотой по сравнению с кем-то, кто считается теплым и принадлежит к тому же коллективу. Тот, кто считается низко статусным, считается низко компетентным, а тот, кого уважают, считается высоко компетентным.

Мы путаем равенство и справедливость.

Группы с низкой теплотой или компетенцией с большей вероятностью подвергнутся нападкам или будут проигнорированы. Фиске и ее коллеги выяснили, что в эту категорию попадают стереотипы о чернокожих, бездомных и наркоманах. Отвращение – наиболее часто встречающаяся эмоция, которую испытывают люди к представителям таких групп. Наша неспособность видеть системные встречные и попутные ветры вокруг себя приводит к тому, что мы перекладываем вину на людей, столкнувшихся с встречным ветром.

Мы путаем равенство и справедливость. Равенство подразумевает, что мы относимся ко всем одинаково, независимо от ветра. Справедливость же велит давать людям, которые в этом нуждаются, те же возможности, что и остальным, принимая во внимание, с чем им приходится бороться, что может требовать иного отношения. Мы видим меритократию[21] там, где ее нет.

Со временем иллюзия меритократии становится сильнее. Сейчас на примере одной семьи, которая может напомнить вам кого-то из знакомых, мы рассмотрим, как разные ветра со временем усиливаются и накапливаются поколение за поколением. Это смешанное тематическое исследование, основанное на жизнях трех реальных людей. Исследование даст нам представление об их семейных историях и понимание того, как системные силы действуют и накапливаются с течением времени.

Теория «сделай себя сам»

Коллин выросла в 1980-е. У нее с братьями и сестрами были собственные комнаты и компьютер. Их семья ездила в «веселые» (Диснейлэнд) и «полезные» (Вашингтон) путешествия. Она ходила в «хорошую» школу и росла в «хорошем» районе. И в школе, и среди соседей у нее были друзья, большинство – белые, как и она.

Отец Коллин – менеджер регионального уровня в компании по продаже запчастей, а мать – медсестра. Она перестала работать вне дома, когда родились Коллин и младшие, помогала им делать домашние задания, водила на спортивные занятия и другие внеклассные активности. Коллин подрабатывала: иногда няней на полставки, успевая между семейными выходными и собственной социальной жизнью. «У нас было полно книг и всяких занятий, и с самого детства нам внушали, что нужно пойти в колледж, учиться дальше».

Такая успешная жизнь далась семье нелегко. Бабушка и дедушка Коллин по материнской линии родились в иммигрантских семьях и пережили много трудностей. Когда их семьи прибыли в Америку, они столкнулись с предубеждениями и дискриминацией. Постепенно они перестали говорить на родном языке, женились на местных и смешались с белыми американцами. Коллин выросла на историях о том, как родители и родители ее родителей выпутывались из своих проблем. «Частью моего взросления и любви к Америке был нарратив, что все равны и каждому дается шанс», – объясняет она. Она приняла эту картину мира и то, что эта картина подразумевала – меритократию.

Один из дедушек Коллин служил в вооруженных силах США, многим пожертвовал для своей страны. После возвращения со Второй мировой войны ему повезло попасть под защиту Закона о правах военнослужащих (GI Bill, ранее известный как Закон об адаптации военнослужащих 1944 г.). Конгресс принял закон меньше чем через три недели после начала демобилизации. Целью этого акта было помочь ветеранам войны быстрее влиться в мирную жизнь. Пять миллионов беспроцентных или по очень низкой ставке ипотек позволили им приобрести жилье и переехать в пригороды – новое по тем временам явление. Кредиты с низкими процентами способствовали созданию почти двухсот тысяч новых бизнесов. Более восьми миллионов ветеранов, включая деда Коллин, смогли бесплатно поступить в колледжи и