Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова

которой единственный сын. В новой системе мальчики, несмотря на единый возраст, будут пытаться определить иерархию. Быть старшим в семье среди братьев и сестёр – лакомый трофей, в борьбу за который вступают оба.

Родители сначала активно включаются в этот процесс, пытаясь извне урегулировать вопрос. Но я бы порекомендовала дать им возможность самим в рамках одной горизонтали разрешить эту ситуацию. Те навыки, которые сиблинги обретут в этом процессе, очень ценны и не раз пригодятся в жизни.

Выдержать сначала нейтральную позицию – стратегически верный ход для родителя. Хоть на какое-то время. Плачевными могут оказаться последствия, если вовлечься в сражение на стороне кого-то из них. Оба имеют право на место старшего. Конечно, есть несколько рекомендаций, верных с точки зрения системных порядков:

– Во-первых, коммуникация ведётся с родным ребёнком родным родителем. В приведённом примере мать общается со своим сыном, отец – со своим. Если вести перекрёстные диалоги, миссия будет провалена. Ребёнок супруга – не ваш ребёнок, у него есть свои папа и мама. Их слово имеет вес. Отец нового семейства не должен претендовать на роль отца сыну своей супруги. Отсюда много конфликтов в таких семьях: каждый претендует на что-то не своё.

– Во-вторых, родительская ответственность – заложить новую иерархию новой системы. И здесь решающей станет дата рождения. Тот, кто раньше родился, – того и тапки старшенького. «В нашей семье теперь будет так» – продиктованное сверху решение задачи, которая казалась нерешаемой. Иногда требуется такое волевое наставление.

Хочу обратить внимание на то, что если новый родительский союз закладывался в период до десятилетнего возраста детей, у них есть шанс на формирование навыков дополнительных сиблинговых позиций. Такой богатый опыт коммуникации будет служить им многие годы. Система в этом случае гибче.

Подводя итог блоку по системным последствиям утраты родителя, обращу внимание на тенденции, когда эта трагичная ситуация происходит уже во взрослом возрасте сиблингов и при их «непереваривании» друг друга. Конкуренция обостряется.

«Я была бы рада, если бы у меня кто-то был из родных, но после смерти мамы мы перестали общаться с братом. Наверное, я никогда не смогу простить его за такое отношение к ней. Для меня его просто нет. Братья и сёстры – это не только те люди, с которыми мы родились, но и те, кто замещает нам их, – наши друзья. Я благодарю таких людей за то, что они в моей жизни», – пишет младшая сестра брата.

Дети готовы соревноваться даже в уровне боли: «А кому всё-таки больнее? Мне! У меня горе больше!» После смерти родителя они продолжают бессознательно вести этот подсчёт «баллов любви»: меня больше любили. Бессознательная борьба за любовь, в которой невозможно подвести итоги.

Но у горя нет меры. В целом, невозможно определиться с его мерностью. Чем конкретно соразмерить? Каждый горюет по-своему. Единственное, что поможет расставить верные позиции и убаюкать вьюгу внутри, – осознание уникальности отношений с ушедшим родителем:

«Ты знал/знала одну маму – я знал/знала другую маму, у вас свои отношения – у нас свои».

С каждым ребёнком складываются не похожие на другие отношения, отсюда и уникальность боли. Внутренние переживания не подлежат сравнению – их не взвесишь на весах. Тяжело каждому по-своему. Уникально.

Это и стоит донести родителю, который остался наедине со своими горюющими детьми. Горюющими и продолжающими тыкать в открытые раны друг друга острой палкой из слов ненависти. Подходит для любого возраста, даже если детям уже далеко за тридцать. И даже если эти дети – вы.

Хочу сказать сиблингам, потерявшим родителя. Вы одной крови, и вы оба потеряли родного человека. Это горе, если разделять его с близким, становится легче. Рецепт таков: излечивать друг друга теплом и бережностью. Поддержка в этом случае – противоядие горю.

Важно поучиться давать её из равных позиций, из той же горизонтали. Смотреть на брата или сестру в горе стоит как на сильного, могущего справиться с ударом судьбы:

«Я вижу тебя сильным. Я уважаю твою судьбу. Я уважаю те силы, которые ведут тебя. Сестрой я могу тебе быть, братом могу, мамой/папой – не могу».

Эта позиция позволит не впасть в замещение родителя и пронести через жизнь удовольствие быть только сестрой или только братом.

«Я тебе больше не сестра»: системная динамика развода

Замещение родителей своему брату или сестре возможно и в ситуации, когда оба родителя продолжают физически присутствовать в жизни детей. Физически – да, а как фигура, на которую можно опереться? При разводе велик шанс исключить партнёра из пространства ребёнка. Он может получать вербальные («Да твой папа…, да он вообще…») и невербальные (неприглашение на день рождения, запреты на совместное провождение времени и возможность посещать новый дом отца и др.) послания от матери.

Желание присесть на два стула преследует многих женщин, находящихся в разводе. «Я тебе и за маму, и за папу» – это передавалось из поколения в поколение в семьях, лишённых отцов. Практика безотцовщины почти повсеместная для нашей страны.

С этой динамикой пришла ко мне клиент, изобразившая во время системной диагностики себя в роли матери фигурой мужеподобного склада. Маскулинная такая, всемогущая. Жаловалась она при этом на состояние тяжести. И ведь, правда, нести одновременно и материнские, и отцовские функции – тяжело. Заметив это на сессии, она начала проращивать в ребёнке папину сторону, а самой ей становилось легче с каждым днём.

«Мономама» – тренд сегодняшнего времени, вытекающий из «лохматых годов». Быть только мамой своему ребёнку, исключая роль отца, – не лучшее, что можно передать своему чаду. Да, гордый вымпел героя будет сиять на груди, но он того не стоит. В первую очередь – для счастья самих детей.

При разводе, как правило, место одного из родителей становится «вакантным», куда и спешат попасть сиблинги.

Они переходят на горизонталь выше и начинают выполнять родительский функционал.

Представим семью: папа, мама, старшая сестра и младший брат. Родители разводятся, и сын автоматически становится старшим мужчиной в доме. Он становится партнёром для мамы. «Теперь ты мой главный помощник», – транслирует она сыну. Сумку донести, шкаф передвинуть, полку прибить. Вырастая, он продолжает нести отцовскую функцию для своей сестры.

Ко мне обратилась женщина, у старшего сына которой начались проблемы в школе. Он замкнулся, скатился по учёбе и в целом начал остро реагировать на расспросы мамы о своём состоянии. Помните, я говорила, что семейная система проявляет деструктивные динамики через младших? Так вот, здесь симптоматично система сигнализировала именно через сына героини. Для того чтобы она обратила внимание на