Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжёлых заболеваний и устойчивых симптомов - Штефан Хаузнер

Некоторая сдержанность пациентки напомнила мне о том, что в процессе работы группы она казалась мне особенно внимательной и предупредительной. У меня сложилось впечатление, что она слишком старательно следит за тем. чтобы не допустить ошибки, не сказать ничего неправильного, как будто она готова сделать все, чтобы не потерять меня как своего врача или терапевта. Я предположил здесь перенос. Я подумал, что в детстве пациентка в связи с каким-то травматическим событием могла быть разлучена с матерью. Симптоматика головокружения, при которой пациентке требуется помощь, может быть бессознательным выражением ее желания близости, защищенности и поддержки со стороны матери.

Чтобы проверить эту гипотезу, я решил без дополнительной информации начать расстановку.

ТЕРАПЕВТ: «Выбери заместителей для тебя и для болезни и поставь их по отношению друг к другу».

Заместительница пациентки с упреком смотрит на заместительницу болезни. Поэтому я спрашиваю пациентку: «Ты на кого-то злишься?»

ПАЦИЕНТКА: «Первое, что мне приходит в голову, что на меня саму... или на моего мужа?»

ТЕРАПЕВТ: «Почему на мужа?»

ПАЦИЕНТКА: «Я не думаю, что он понимает, кто я на самом деле».

Поскольку мне кажется, что на этом пути мы не продвинемся дальше, я спрашиваю о травматических событиях в родительской семье пациентки, которые могли произойти, когда она была маленькой: «Твои родители потеряли ребенка?»

ПАЦИЕНТКА: «Да!»

ТЕРАПЕВТ: «Возможно, это событие вас разлучило! Этот ребенок умер до тебя?»

ПАЦИЕНТКА: «Нет, после. После меня были две сестры, и одна в три года умерла от рака почки».

ТЕРАПЕВТ: «Сколько тебе было лет, когда она заболела?»

ПАЦИЕНТКА: «Около четырех. С болезнью и смертью моей сестры в нашей семье многое изменилось».

ТЕРАПЕВТ: «Конечно, с этого момента все внимание уделяется больному ребенку. Остальные дети не могут этого понять, и естественной реакцией четырехлетнего ребенка может быть злость. Выбери заместителей для твоих родителей и поставь их».

Она делает это.

Заместительница матери, как завороженная, смотрит в одну точку на полу.

ТЕРАПЕВТ: «Мать не «пережила» по-настоящему потерю ребенка. Здесь ты это видишь. Таким образом, ты потеряла не только сестру, но в какой-то мере и мать. Выбери заместительницу для твоей сестры».

Она ставит заместительницу сестры рядом с заместительницей матери. Заместительнице сестры очень трудно стоять на ногах, у нее подгибаются колени, и она опускается на пол. Заместительница матери начинает плакать и склоняется над лежащим на полу ребенком. Заместительница пациентки теперь смотрит на мать, подходит к ней и ложится головой к ее ногам рядом с младшей сестрой. Теперь заместительница матери ее тоже замечает и с любовью гладит по голове. В этот момент заместительница болезни отходит на несколько шагов назад.

ПАЦИЕНТКА: «Моя мать часто лежала на полу и плакала. А я ничем не могла ей помочь».

На вопрос, как чувствует себя заместительница болезни, та отвечает: «Теперь я хочу отвернуться. Я больше не нужна». Расстановка подтвердила стоящую за болезнью семейную динамику, показала тоску пациентки и наглядно продемонстрировала ее выгоду от болезни. В тот момент, когда мать прикоснулась к заместительнице пациентки, болезнь стала не нужна. Для пациентки это означает, что если она хочет справиться с симптоматикой, ей нужно отказаться от исполнения желания получить от матери тепло и внимание и отпустить ее. Поэтому я обращаюсь к ней самой и прошу ее сказать заместительнице матери: «Дорогая мама, теперь я уважаю твою боль». После того, как пациентка произносит эти слова, я добавляю: «И теперь я тебя отпускаю». Пациентка соглашается и с этой фразой, и когда она ее произносит, заместительница матери по собственной инициативе отвечает: «Мне жаль, но я не могла остаться, для меня это было слишком». Я предлагаю пациентке сказать: «Дорогая мама, теперь я соглашаюсь». Когда она произносит эти слова, в ее голосе еще звучит небольшой упрек. Я обращаю на это внимание пациентки, и она повторяет спокойным тоном: «Дорогая мама, теперь я соглашаюсь». Я подхватываю это изменение и предлагаю пациентке сказать следующие фразы, которые она с готовностью принимает: «И теперь я уважаю то, что нас связывает, и то, что нас разделяет. Самое главное я получила, и теперь я это принимаю. Мне этого хватило, и теперь я принимаю это по полной цене, которой это стоило тебе. То, что мне нужно, у меня есть. А остальное я сделаю теперь сама».

Через какое-то время пациентка говорит: «Теперь мне очень хорошо!», и, повинуясь своему порыву, еще раз поворачивается к заместительнице матери: «Спасибо за все». И я снова дополняю: «Даже если ты там (с сестрой), а я здесь, ты навсегда останешься моей мамой, а я — твоей дочерью. То, что мне нужно, у меня есть, а остальное я сделаю теперь сама».

В этом месте я все-таки ввожу пациентку в расстановку и ставлю ее рядом с заместителем ее отца. Тот спонтанно обнимает ее за плечи.

Пациентка подтверждает: «Правильно, так все и было. После смерти сестры отец больше смотрел за нами. Мать была уже как-то не здесь!»

Я предлагаю пациентке еще раз повторить: «Дорогая мама, теперь я соглашаюсь. С любовью».

И не могу удержаться, чтобы в заключение не сказать: «И теперь я перестану изводить моего мужа». Пациентка смеется и, соглашаясь, говорит: «Откуда ты знаешь?»

Инвалидность отца (пациентка с мигренью и метеозависимостью)

Следующий пример наглядно демонстрирует феномен замещающего восприятия в расстановке.

Когда пациентка (около 50 лет) вызывается на расстановку, я подчиняюсь внутреннему импульсу и прошу ее, не давая больше никакой информации, расставить заместителей для

нее самой и ее головной боли. На роль головной боли наци-ентка выбирает мужчину и ставит заместителей на довольно большом расстоянии друг напротив друга.

Я приглашаю заместителей последовать их импульсам, и заместитель головной боли осторожно делает шаг к заместительнице пациентки, которую это явно пугает, и она сразу отходит назад. После нескольких безуспешных попыток заместителя головной боли приблизиться, он в конечном итоге от нее отворачивается и садится на пол, скрестив ноги. Заместительница пациентки внимательно за ним наблюдает, медленно обходит вокруг него и в конце концов подходит к нему сзади. 11одойдя вплотную, она тоже садится на пол и прислоняется спиной к его спине. Через какое-то время тот осторожно оборачивается и бережно ее обнимает, а она прижимается к нему и кладет голову ему на правое бедро.

Увидев это, пациентка вдруг начинает плакать и говорит: «Это мой отец!» Немного успокоившись, она объясняет: «Я — младший ребенок в семье, я родилась уже после войны. Мой отец