Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжёлых заболеваний и устойчивых симптомов - Штефан Хаузнер

поддаюсь внутреннему импульсу и обнимаю ее еще и второй рукой и держу чуть крепче. Тогда она начинает глубоко дышать и решительно пытается вырваться. Я согласую силу своего давления с ее сопротивлением, и, когда она начинает все быстрее и глубже дышать, становится понятно, что пациентка регрессирует в родовую травму. Я прошу ее перевести дыхание в движение всего тела и таким образом высвободиться из моего крепкого захвата. Пациентка медленно пробирается через мои руки. Тем временем я выбираю двух заместителей для ее родителей и показываю им, чтобы они приняли и держали обессиленную пациентку. С заметным облегчением она выскальзывает в руки заместителей своих родителей. Когда она немного отдохнула, я спрашиваю, что случилось при ее рождении. Она отвечает: «У меня была резус-несовместимость, и мне сразу понадобилось полное переливание крови, иначе я бы умерла. Я родилась в маленькой больнице в Церматте. Один работавший там санитар с подходящей группой крови согласился стать донором. Это спасло мне жизнь».

Я выбираю заместителя для донора крови и прошу его встать за сидящими на полу родителями. Пациентка с любовью на него смотрит и по собственному побуждению говорит: «Спасибо!» Тогда заместители родителей тоже оглядываются на него и говорят: «Спасибо!» Санитар кладет руки на плечи родителей пациентки и с радостью смотрит на молодую семью.

Где-то через год после расстановки пациентка написала мне благодарственное письмо с примечанием, что после этой работы она «словно родилась заново» и празднует годовщину этого изменения как свой второй день рождения, поскольку с тех пор у нее нет ощущения, что она носит в себе что-то чужое.

2.1.6. Болезнь и нарушение надежной привязанности у ребенка вследствие ограниченной эмоциональной доступности родителей

Из-за сильной связи с членами родительской семьи, прежними партнерами или собственными травматическими переживаниями родители часто бывают не свободны, чтобы раскрыться для отношений со своими детьми. Дети чувствуют, что в отношениях с родителями что-то не в порядке. Они испытывают неуверенность и ощущение, что не могут на них положиться, и, как правило. сначала ищут причину такого нарушения отношений в себе.

В расстановках переплетение родителей обычно проявляется в том, что их заместители не могут почувствовать близость с детьми, не выносят ее и иногда даже отворачиваются от них.

Злость: «Дорогой папа, я был несвободен» (пациент с высоким давлением)

Мужчина (около 35 лет) последние три года страдает повышенным кровяным давлением. На мой вопрос, не произошло ли три года назад в его жизни что-то особенное, он отвечает: «Фирма, где я работал, внезапно объявила о банкротстве, и мне пришлось искать другую работу. Я получил хорошее образование и мне не о чем было беспокоиться, но из-за этой ситуации я впал в глубокую депрессию. У меня было такое ощущение, что меня лишили основы для жизни».

Во многих расстановках обнаруживалось, что то, как мы относимся к профессиональным темам, часто бывает связано с нашими отношениями с отцом. (Как выяснилось позже, слова: «У меня было такое ощущение, что меня лишили основы для жизни», указывали на то, что основы для жизни был лишен член семьи, с которым пациент был связан и переплетен). Поэтому первым делом я спрашиваю пациента, как он чувствует себя с отцом, произошло ли в их отношениях что-то особенное.

Пациент кривится и угрюмо отвечает: «Когда мне было 17 лет, отец бросил мою мать!»

Я продолжаю: «И ты на него за это злишься?»

ПАЦИЕНТ: «Да, потому что мне пришлось занять его место!» Чтобы не фокусироваться на злости пациента, я решаю перейти на деловой уровень: «В расстановках пациентов с гипертонией часто обнаруживается, что за ней стоит любовь, которую человек сдерживает или вынужден сдерживать!»

Эти слова трогают пациента, и он взволнованно отвечает: «Я всегда очень любил моего отца, но у меня всегда было ощущение, что я не должен его любить, потому что он причинил столько зла маме».

В этом месте я прошу пациента поставить трех заместителей: для его отца, матери и него самого. Пациент ставит своего заместителя рядом с матерью. Заместителя отца он ставит несколько в стороне от них обоих. Когда я приглашаю заместителей поддаться их импульсам, заместитель отца сразу обреченно отворачивается от жены и сына. Такое впечатление, что с женой у него нет ни единого шанса. Заместительница матери говорит, что для нее все это слишком и в первую очередь сын стоит к ней слишком близко. Она делает большой шаг назад и на таком расстоянии испытывает заметное облегчение. Однако заместитель пациента тут же следует за ней. Когда сын снова оказывается рядом, заместительница матери опять начинает тяжело дышать и снова устанавливает дистанцию, отступая на несколько шагов назад. Когда заместитель сына вновь хочет пойти за ней, заместительница матери очень серьезно на него смотрит и таким образом дает понять, что не хочет этого.

Дальнейший семейный анамнез показывает, что мать потеряла своего отца, когда ей было пять лет. При наличии этой запечатленной глубоко в душе утраты матери трудно допускать привязанность и близость. Возможно, сыну приходится также замещать ей отца, и поэтому она избегает контакта. Как бы то ни было, я обращаюсь к пациенту с вопросом: «Кто по твоему представлению всегда отвечал за проблемы в отношениях между твоими родителями?» Он тут же отвечает: «Мой отец». Я даю ему время подумать и спрашиваю: «А что показывает расстановка?»

ПАЦИЕНТ: «Что это моя мать!»

Я прошу пациента: «Посмотри на своего отца и скажи: «Дорогой папа, мне жаль, я был несвободен». Повторяя эту фразу, он плачет. Заместитель отца моментально поворачивается к пациенту, подходит к нему и обнимает его. Тот плачет в его руках, прижимая ладонь к сердцу. Он постоянно повторяет: «Это так больно!» Заместитель отца крепко его обнимает и успокаивает словами: «Все хорошо, все будет хорошо!» Видя сына в объятьях отца, заместительница матери испытывает облегчение. Она доброжелательно смотрит на них обоих. Во время заключительного круга пациент говорит: «Как бы ни болело мое сердце в объятьях у отца, но что-то при этом разрешилось. С тех пор я чувствую незнакомую мне прежде легкость».

Если у матери есть проблемы в отношениях с ее отцом, если в ее душе нет согласия с ним, его или своей судьбой, то ее дети часто отказываются от своего отца. Они чувствуют боль матери и не хотят, чтобы их хорошие отношения или близость с их собственным отцом заставляли ее страдать.

С точки зрения расстановочной работы к депрессивности склонны люди, которые не могут или не имеют права принять в свое сердце одного или обоих