Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

The Árni Magnússon Institute for Icelandic Studies

Уже здесь эта история приобретает мрачный оттенок, и дело отнюдь не только в сотворении мира из тела убитого первосущества. Например, в «Младшей Эдде» рассказы о мосте Биврёсте и о том, как солнце и луну поместили на небо, соседствуют с повествованием о том, как однажды воины огненного великана Сурта (Surtr) из Муспельхейма разрушат Биврёст, а один из огромных волков, рожденных старухой-ведьмой из Железного Леса, поглотит солнце и луну. В «Старшей Эдде» эти события — часть предсказания о Рагнарёке. Само же прорицание о конце времен непосредственно связано с коварным богом Локи (Loki) и его детьми от великанши Ангрбоды (Angrboða) — могучим волком Фенриром (Fenrir), Мировым Змеем Ёрмунгандом (Jǫrmungandr) и владычицей мира мертвых по имени Хель (Hel). Узнав, что дети Локи станут причиной множества бедствий, асы хитростью (и ценой руки бога Тюра — Týr) посадили Фенрира на цепь, Ёрмунганда бросили в море, а Хель поручили принимать у себя в загробном мире (название которого аналогично ее собственному имени) умерших от болезней и старости. Но судьба неумолима: после того как коварный Локи подстроит гибель любимого сына Одина, Бальдра (Baldr) — самого прекрасного и справедливого из богов, воплощения весны и света, — вражды будет уже не избежать.

В отместку за убиенного Бальдра и за помехи в том, чтобы выручить его из Хель, боги поймают Локи, притащат в пещеру и привяжут его там к трем камням кишками его собственного сына, а над его головой повесят ядовитую змею. Бог коварства будет мучиться и томиться в этой пещере до тех пор, пока в Мидгарде не начнутся кровавые войны и распри и не придет лютая зима Фимбульветр (Fimbulvetr[10]). Продлится она три года. Вот тогда-то и проглотит гигантский волк луну и солнце, а Сурт промчится по Биврёсту со своей армией. Фенрир вырвется из оков, а Ёрмунганд выползет на берег. Задрожит земля, рухнут горы и деревья, освободится Локи, и начнется битва, в которой погибнут и боги, и чудовища, после чего Сурт сожжет дотла все, что останется от мира.

А затем цикл начнется снова, потому что выживут некоторые сыновья Одина, а также два человека, Лив и Ливтрасир (Líf и Lífþrasir), женщина и мужчина, как Эмбла и Аск в начале времен.

Как видите, Рагнарёк — отличная тема для того, чтобы завязать беседу о смерти в древнескандинавской культуре, поскольку именно с этой темы и начинает разговор с читателем ее главный текст. За «Прорицанием вёльвы» следует множество сказаний о богах и героях, но мы читаем их, заранее зная, чем все закончится. Мир неизбежно погибнет, но лишь для того, чтобы возродиться и начать новую жизнь.

Вот и мы с вами опять вернемся к началу для более детального разговора.

СОТВОРЕНИЕ МИРА: ЧТО МОЖНО СОЗДАТЬ ИЗ ВОДЫ, ОГНЯ, ТЕЛА ВЕЛИКАНА И КОСМИЧЕСКОЙ КОРОВЫ

Появлением Мидгарда мы обязаны гибели Имира. Это, несомненно, мрачное обстоятельство, но не спешите обвинять древних скандинавов в чрезмерной жестокости. Верховный бог, который убивает какого-нибудь титанического родича или приносит в жертву первосущество для создания земли, часто встречается в самых разных мифологиях мира.

Так, в древнегреческих мифах титан Кронос свергает своего отца Урана, но самого Кроноса постигает та же участь от рук собственных детей. В одном из гимнов древнеиндийской «Ригведы» описано, как боги принесли в жертву существо по имени Пуруша, чтобы создать Вселенную. Китайский Пань-гу, первый человек, умер сам, убедившись, что разделил небо и землю. Из частей его тела появился мир, а черви, которые завелись в нем, превратились в людей (запомните этот неприятный миф, мы еще отыщем у скандинавов нечто похожее). В аккадской мифологии Мардук рассекает надвое богиню Тиамат, создав таким образом землю и небо. У ацтеков ради сотворения нового мира собой пожертвовал бог Нанауацин. Еще у них есть легенда о том, как богиню Коатликуэ, мать одного из важнейших для ацтеков богов, Уицилопочтли, задумали убить ее же дети. Один, Вили и Ве из скандинавской мифологии в какой-то степени тоже убивают родственника. Их отцом был Бор (Borr), сын Бури, но, поскольку Бор женился на Бестле (Bestla), дочери великана Бёльторна (Bǫlþorn), а все великаны суть потомки Имира, можно сказать, что первые асы воевали со своим «прадедушкой».

Скульптура «Колодец Имира» в датском городе Фоборг. Скульптор Кай Нильсен изобразил Имира, который кормится молоком коровы Аудумлы. Под языком коровы можно заметить еще одну голову — Аудумла вылизывает Бури из соленого камня.

Faaborg Museum / TijsB / Wikimedia Commons

В общем, с точки зрения мифологии Один и его братья не совершили ничего из ряда вон выходящего. В «Старшей Эдде» им не требуется никакой причины для убийства Имира, и только у Снорри Стурлусона мы встречаем этому поступку хоть какое-то «оправдание»: об Имире в «Младшей Эдде» рассказывается, что «он был очень злой, и все его родичи тоже, те, кого зовем мы инеистыми великанами»[11]. В «Старшей Эдде» мотивы Одина и его братьев к убийству Имира неясны, а значит, Снорри мог трактовать их поступок по своему разумению. Вероятно, на скандинавскую легенду о сотворении мира, которая и в «Старшей Эдде» вобрала в себя ряд христианских элементов[12], наложились в данном случае представления самого Снорри Стурлусона о добре и зле. Быть может, он пытался придать логики мифу об Имире и поступку богов, ведь с точки зрения христианства убийство — тяжкий грех. Если Один и его братья решились на такое, тот, на кого они подняли руку, конечно, должен быть ужасным злодеем, иначе им нет никакого оправдания.

В «Видении Гюльви», первой части «Младшей Эдды», в которой и пересказано множество мифологических сюжетов, «злыми» великанов называет, по сути, сам Один. Дело в том, что «Видение Гюльви» начинается следующим образом: мудрый шведский конунг Гюльви (Gylfi), желая выяснить, действительно ли асы столь всемогущи и всезнающи, как о них говорится, отправляется в Асгард под личиной старика Ганглери. Там он беседует с некими Высоким, Равновысоким и Третьим. «Высокий» (Hárr) — очевидный кеннинг[13] Одина[14], однако в «Видении Гюльви» он лично перечисляет и другие свои имена, среди которых есть в том числе и Равновысокий (Jafnhárr), и Третий (Þriði). Потому и выходит, что это Один сообщает Гюльви о «злости» Имира и его потомков-великанов.

Конечно, не стоит воспринимать ни Одина, ни Гюльви как героев современной литературы: я не хотела бы чрезмерно упрощать и заявлять, что Один в «Младшей Эдде» специально «очерняет» великанов. Как уже было отмечено, написанное Снорри Стурлусоном, видимо, в первую очередь отражает его мировоззрение и взгляд на скандинавскую