Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

частей уже существующих других предметов, либо извлекает его из собственного тела и так далее. В этом плане убийство Имира даже приобретает некоторую жутковатую логику, ведь как создать землю, когда у тебя еще ничего нет, кроме Мировой Бездны, воды, огня, горстки великанов и космической коровы? Придется довольствоваться тем, что имеется. Я бы даже пошутила, что с точки зрения мифологии такой набор почти избыточен — у Одина, Вили и Ве было много вариантов.

А теперь пришло время вспомнить про жутковатый китайский миф о червях, ведь скандинавские мифы тоже отличились «червивой» образностью. Сравнительная мифология — дело крайне трудное и легко может привести неопытного исследователя к ошибкам, так что мы не будем искать детальные параллели. Я просто расскажу вам о том, как в скандинавской мифологии появились карлики (они же дверги). В «Младшей Эдде» об этом написано так: «Затем сели боги на своих престолах и держали совет, и вспомнили о карликах, что завелись в почве и глубоко в земле, подобно червям в мертвом теле. Карлики зародились сначала в теле Имира, были они и вправду червями. Но по воле богов они обрели человеческий разум и приняли облик людей. Живут они, однако ж, в земле и в камнях»[20]. В «Старшей Эдде», напротив, о червях ничего не сказано, а вот о крови и костях — очень даже[21]:

9. Для суда сходились, садились владыки,

сошлись для совета святые боги;

кто должен цвергов царя сделать?

Из Бримира крови, из Блаина плоти.

9. Þá gengu regin ǫll á rǫkstóla,

ginnheilǫg goð, ok um þat gættusk,

hverr skyldi dverga dróttin skepja

ór Brimis blóði ok ór blám leggjum.

Если придерживаться версии, что Бримир и Блаин — варианты имени Имира, то выходит, что боги отщипнули кусок от его необъятного тела еще и на карликов: в следующей же строфе сообщается о том, что создано было множество двергов, и перечисляются их имена. У мифологических демиургов в начале времен все идет в ход и ничего не пропадает.

В связи с этим интересно, что происхождение людей к Имиру как будто имело мало отношения. Версии, правда, и тут разнятся. Сравните, как повествует об этом «Старшая Эдда» и как трактует этот сюжет Снорри Стурлусон[22]:

17. Пока трое не прибыли

из этого рода

мощные добрые асы из дома,

нашли на бреге бессильных вовсе

Аска и Эмблю, судьбы не имевших.

18. Без духа, без гласа, без вздоха, без красок,

без доброго лика, лучшего облика;

дал дыхание Один, дал Хёнир голос,

дал краски Лодур и лучший облик.

Прорицание вёльвы

И отвечает Высокий: «Шли

сыновья Бора берегом моря

и увидали два дерева. Взяли

они те деревья и сделали

из них людей. Первый дал

им жизнь и душу, второй —

разум и движенье, третий —

облик, речь, слух и зрение.

Дали они им одежду и имена:

мужчину нарекли Ясенем,

а женщину Ивой».

Снорри Стурлусон. Младшая Эдда

17. Unz þrír kvómu ór því liði,

ǫflgir ok ástgir, Æsir, at húsi;

fundu á landi, lítt megandi,

Ask ok Emblu, ørlǫglausa.

18. Ǫnd þau né áttu, óð þau né hǫfðu,

lá né læti né litu góða;

ǫnd gaf Óðinn, óð gaf Hœnir,

lá gaf Lóðurr ok litu góða.

Þá svarar Hár: «Þá er fleir Bors

synir gengu með sævar strǫndu,

fundu fleir tré tvau, ok tóku upp

tréin ok skǫpu›u af menn. Gaf

hinn fyrsti ǫnd ok líf, annarr vit

ok hrœring, flriði ásjónu, málit

ok heyrn ok sjón; gáfu fleim

klæði ok nǫfn. Hét karlmaðrinn

Askr, en

konan Embla».

Получается, что в «Старшей Эдде» люди появились как бы сами по себе, из ниоткуда, в то время как у Снорри Стурлусона их создали боги из конкретных предметов. Поскольку Ask и Embla — это буквально названия деревьев, а lítt megandi — в переводе значит «малосильный», «беспомощный», «слабый», «лишенный сил», возможно, в оригинале песни имеется в виду, что боги отыскали два слабеньких дерева и придали им человеческие черты. Многие детали этой части космогонического мифа, конечно, туманны: если Ask — это действительно ясень, то вот правда ли Embla — ива[23] и кто такие Хёнир (Hænir) и Лодур (Lóðurr) — до конца неясно[24].

Снорри Стурлусон трактует создателей людей как «сынов Бора», но неизвестно, имеются ли в виду под Хёниром и Лодуром альтернативные имена Вили и Ве или еще какие-либо другие братья Одина. Снорри Стурлусон называет их исключительно Borssynir, «сыны Бора». Возможно, это место было неясно даже ему самому (или, наоборот, гораздо более понятно, чем нам с вами), но дело не в этом. Здесь мы снова сталкиваемся с сюжетом о сотворении чего бы то ни было из уже имеющегося — или «доделывания» людей, что тоже является распространенным мифологическим мотивом[25]. А если учесть, что лес (а значит, деревья) был создан из волос Имира, получается, происхождение людей имеет к его смерти куда большее отношение, чем кажется.

Подобное неразделение человеческого и природного — деревья из волос, люди из деревьев, горы из костей, карлики из червей и так далее — как раз и характерно для синкретического мышления. А где есть сближение с природой, там и возникают представления о цикличности всего сущего. Ось мира — это дерево, которое цветет, умирает и снова цветет. Срединный мир — это плоть великана, разложенная на составляющие, которая дала начало новой жизни. По сути, при таком взгляде на окружающий мир между сезонами и эпохами тоже ставится знак равенства. В этом свете предсказание о Рагнарёке перестает казаться мрачным началом древнеисландского эпоса и воспринимается как закономерное событие — равно как и рождение мира из тела мертвого великана.

Интересно, что Снорри Стурлусон в прологе «Младшей Эдды», как и в «Саге об Инглингах», придерживается мнения, что Один и асы были пусть и выдающимися людьми, но все же смертными. Их родиной он считает Трою — именно там,