Сила блуждающего нерва. Как использовать поливагальную теорию в борьбе со стрессом, тревогой и неуверенностью в себе - Людовик Леру

class="p1">Но медицинский персонал оказался сильнее меня. Я сдался и оказался в родильной комнате, не зная, что ждет то маленькое существо, которым я тогда был. Позже, в детстве, меня преследовало чувство одиночества, хотя я был окружен любящей семьей.

В младенческом возрасте мозг активно развивается, а тело становится нашим инструментом взаимодействия с миром. Оно позволяет нам чувствовать жизнь и реагировать на то, что мы получаем. Это начинается еще в утробе матери и продолжается на протяжении всей нашей жизни. У нас есть удивительная способность ощущать прежде, чем думать, и в те первые моменты я не думал, но чувствовал своим телом нечто глубокое, необъяснимое, что называлось одиночеством.

Это ощущение я сохранял долго, пока спустя тридцать пять лет не узнал, что мой отец не был моим биологическим отцом. Он усыновил меня, женившись на моей матери, когда я был младенцем.

Поразительно, насколько умным может быть тело, способное воспринимать то, что разуму неизвестно. Оно ощутило покинутость, пережитую моей матерью. Будучи еще в ее утробе, я впитал это чувство одиночества, которое на самом деле было всего лишь адаптационным поведением, формой защиты, как мы увидим на следующих страницах. Таким образом, я очень рано получил свой первый урок выживания! Не выживания, связанного со смертью, а выживания, связанного со страданием.

Чтобы подготовиться к этому, я инстинктивно выбрал стратегию «не выделяться», и поэтому стал крайне застенчивым. Это было отличным способом избежать взаимодействий с другими людьми и, соответственно, не быть покинутым или отверженным.

Конечно, все это происходило неосознанно, в ущерб моему разуму. Я не понимал, почему был застенчивым, замкнутым, недоверчивым к окружающим. Я, тем не менее, ощущал желание общаться, встречаться с друзьями, вместе смеяться, делиться чем-то, но одиночество, как щит, мешало мне выражать себя, как будто напоминая, что самое безопасное место для меня было в утробе матери.

И последовавший жизненный опыт только усилил это ощущение.

Мои родители и бабушки с дедушками были христианами, и каждое воскресенье мы ходили на мессу. Однажды священник сказал, что Господь всегда присутствует в нашей жизни, и стоит лишь обратиться к Нему, как Он сразу ответит.

Эта фраза стала для меня откровением, и я впервые подумал: «На самом деле я не одинок!» В тот же вечер, вернувшись домой, я решил проверить, правда ли это.

В голове у меня крутилась эта мысль, которая казалась мне волшебной и полной обещаний, словно из книги о приключениях Гарри Поттера, способной исполнить мои желания.

Вечером, тайком, в своей постели, я решил использовать эту формулу, чтобы разорвать цепи одиночества, которые прочно удерживали меня. Закрыв глаза и искренне веря в ответ, я начал повторять свою христианскую «абракадабру»: «Господи, говори, твой раб слушает!» В моем детском сознании это скорее звучало как: «Алло! Есть кто-нибудь?»

После десятков попыток в течение нескольких дней, не получив никакого ответа, я вынужден был признать: даже Он меня оставил. Еще одно повторяющееся чувство покинутости, и оно не было последним.

Где все началось

В феврале 2018 года, когда я вошел в зал для тренинга, я не имел ни малейшего представления о том, что меня ждет. Сорок остеопатов, американская терапевт, переводчица – все они собрались для участия в этом тренинге, а я оказался среди них, даже не зная почему. Однако, услышав первую фразу Деборы Дана, я сразу понял, что нахожусь в нужном месте:

«Поливагальная теория… наука о том, как чувствовать себя в безопасности, чтобы влюбиться в свою жизнь и рискнуть прожить ее на 100 %».

Эти слова задали тон на все три дня тренинга, и программа меня воодушевила: наконец-то полюбить свою жизнь, находясь в полной безопасности, и проживать ее на 100 %. Это было обещание, которое не могло оставить меня равнодушным! Но одна неожиданность перевернула все. Влияние этой встречи на мою дальнейшую жизнь оказалось намного глубже, чем я мог предположить.

В первый день я понял, что на самом деле я вовсе не был застенчивым. Я просто проводил слишком много времени в состоянии подавления своей нервной системы, в так называемой «дорсальной вагальной реакции»[2]. Это внутреннее состояние выживания позволяло мне не выделяться, быть как можно менее заметным, чтобы не сталкиваться с опасностями.

Этот механизм выживания я бессознательно выбрал, чтобы избежать страданий. Существует и множество других механизмов, о которых я расскажу вам позже, чтобы вы могли обнаружить свои собственные способы выживания.

Осознав это состояние защиты, столь распространенное среди нас, я понял, что это просто состояние, а не моя сущность. Это напомнило мне третий тайм в регби, когда после матча все игроки собираются вместе, чтобы отпраздновать. Я заметил, что после нескольких кружек пива мое поведение менялось по отношению к другим… я становился намного раскованнее. Как будто существовало два Людовика: один – застенчивый и молчаливый, и второй – расслабленный, легко находящий общий язык с окружающими.

Мне очень нравился тот Людовик, который был способен на общение. Он был веселым, саркастичным, всегда умел удачно пошутить в нужный момент. Но была одна проблема: только алкоголь позволял ему быть таким. Следовательно, либо я должен был работать над собой, чтобы этот Людовик мог существовать без алкоголя, либо я рисковал стать алкоголиком. Для моего здоровья было предпочтительнее выбрать первый путь.

На второй день пришло новое откровение: я не просто «мозг на ногах»! Я, который делал ставку на свой интеллект, изучая нейронауки и ментальные тренировки для спортсменов высшего уровня, наконец осознал, сколько всего происходит за пределами моей головы.

Когда Дебора рассказала, что 80 % информации поступает от тела к мозгу и лишь 20 % передается в обратном направлении через блуждающий нерв, я понял, что моя голова находится под большим влиянием моего тела, и я должен обратить внимание на это.

Как и многие, я был «диссоциирован». Я не осознавал, что чувствую в своем теле, если не испытывал боли. Я был часто встревожен, задавал себе множество вопросов, создавая шум в своем разуме, чтобы не слышать сигналов тела.

Я игнорировал информацию, которую мне передавал мой организм, и это незаметно влияло на мое ментальное состояние, эмоции и душевное равновесие. Чем больше я пытался укрепить свой ум, тем дальше отходил от главного.

Долгое время я верил, что все решается в голове. Я был убежден, что, став ментально сильнее, смогу справляться с любыми ситуациями. Но это тоже оказалось всего лишь реакцией на стресс.

Обретя эти новые знания, я больше не хотел просто менять один механизм выживания на другой. Я стремился к свободе.