Эгоистка: запрещенные приемы. Когда тебе больше не надо быть хорошей девочкой - Екатерина Железняк

Из машины мы на всякий случай не выходили.

Двух рысей тоже видели. Здесь местные есть, которые лет 50–60 ни разу не видели рысь в дикой природе, а мы парочку. Такие красивые.

И все время со мной так. Все словно нейросетевое – или нарисованное, или специально для фильма сделанное. Почти ненастоящее.

Муж сначала смеялся и говорил, что это все совпадение. А потом привык. Говорит, с тобой всегда так.

Однажды ехали в Питер с мужем и другом, я была за рулем. Говорю: о-о-о! Вам понравится. Сейчас вы увидите мир моими глазами.

И правда. Минут через 15 пути все стало как в кино. Небо стало необычайно красивым. Дорога – как в американских фильмах.

Я только успевала говорить. Смотрите – лось, лисичка, озеро красивое.

А один раз даже остановилась. Вдоль дороги прыгало стадо косуль. Ребята из машины вышли посмотреть на это. Стояли как завороженные.

Мы на Мальдивы полетели в июне. И только когда взяли билеты, узнали, что в прогнозах погоды на все время нашего пребывания был запланирован дождь. Так вот, муж говорил, что либо дождя не будет вовсе, либо мы его даже не почувствуем. Что со мной всегда так. И правда, мы прилетели, и прогноз сдвигал дожди на один день вперед. Почти каждый день. Каждое утро было так: ну вот, завтра дождь. Опять дождь перенесли на завтра. Тропический ливень был один раз, и то, какой же это был кайф! Он теплый, как душ! И такой же сильный.

Всегда ли так было? Нет.

Я видела серость мира. И грязь, и слякоть. И холод не любила. Зимой из дома только в случае крайней необходимости выходила.

А потом услышала: «Чтобы мир тебя радовал, научись ему радоваться».

И усилием воли я намеренно начала искать в мире красоту. И мир начал мне ее показывать. Я словно оказалась в шоу Трумана. И режиссер начал включать для меня самые красивые эффекты, выпускать самых интересных персонажей.

Я как-то расплакалась в «Теремке». Мы с мужем забежали поесть блинчиков. Я скользила взглядом по посетителям и наблюдала: пары, дети, студенты. Кто-то ел, уткнувшись в свои тарелки, кто-то общался. И тут я замерла.

На высоком стуле за стойкой напротив окна сидела женщина лет восьмидесяти. В шикарном ярком сарафане в огурцы. Очки у нее были в красной оправе, на шее был крупный жемчуг. А ногти длинные. Она так красиво держала нож и вилку. Она смотрела в окно, болтала ногами и чему-то улыбалась. Не смотрела ни в телефон, ни в книгу. Она НАСЛАЖДАЛАСЬ.

Казалось, что для нее прием пищи уже был событием самим по себе приятным. Чем не повод для радости?

Я разревелась. Я не могла оторвать от нее взгляд. Когда я вижу такую любовь к жизни, я замираю. Я знаю, что наблюдаю чудо. В моем окружении я считаюсь чудачкой из-за моей этой любви к простым прекрасным моментам.

«Не дома у телевизора, ругая и кляня все на свете, не на лавочке со сплетницами, обсуждая, какие все проститутки, и сожалея о потерянном времени. А здесь! Кайфуя от каждой минуты!» – поделилась я с мужем.

Он улыбнулся мне, потому что уже знал, что я сделаю дальше. Я подошла к ней, извинилась, что отвлекаю.

«Я просто не могла не сказать. Какой же красивый на Вас сарафан, и, Боже, как же он Вам идет!»

«О!– улыбнувшись, ответила она. – Я привезла его из Америки!» Она задумалась на секунду и добавила: «В Сан-Франциско я его взяла».

Мне нравится исключительно все. От стандартных закатов и рассветов, до необычных болот, покрытых ряской плотно, полностью.

Господин С. до сих пор улыбается, когда я восхищаюсь сухими деревьями, стоящими в воде. Бобры затопили часть леса лет двадцать назад. Деревья умерли, но их никто не убрал. Или как иван-чай, высыхая, превращает все в картину постапокалипсиса.

В путешествии с друзьями нам посчастливилось впервые побывать в пустыне на закате. Мне потом подруга рассказывает: «Ветер, песок этот летит в лицо, все идут, в платки кутаются… А ты замираешь в восторге: „Мамочки! Как же красиво! Смотрите, как свет падает на барханы, как песок красиво летит! Как же это все!” Я смотрю на Господина С., мол, до такой степени? Он улыбается, мол, это еще цветочки».

А потом она же мне и призналась: после поездки начала обращать внимание на то, какой мир красивый.

Не только на Мальдивах, в музеях, парках. А везде!

Красота в глазах смотрящего.

Усилием воли начинаем искать красоту. Смотрим на улицу, не на печальных прохожих, переполненные урны и мусор вокруг, не на ремонт и ямы на дорогах, а на деревья, красивый свет фонарей и как они красиво в ряд стоят. Среди людей останавливать свое внимание на интересных. Вовсе не обязательно красивых. Тучный дяденька в круглых очках и портфельчиком, как он похож на персонажа какого-то фильма.

Тонкая женщина за семьдесят, но такая она хрупкая, нежная, так одета и так двигается, что язык совсем не поворачивается назвать ее бабушкой. Маленькая девочка увлеченно рассказывает папе, наверное, как ее день прошел в садике, и машет руками. А папа слушает ее участливо, то удивленно брови вскинет, то поддержит ее разговором: «Да ты что?! А ты что?!»

А что делать с негативом? Что, если все вокруг страдают и плачут? Когда от одной муж ушел к секретарше, а у другой сын грубит. А вот что.

Расставить приоритеты. Есть то, с чем мы можем работать, что-то мы даже можем игнорировать, а на что-то совсем не в силах повлиять.

Зеркальные нейроны – мощная вещь.

Они включаются тогда, когда мы наблюдаем за другими людьми.

Видим, как кто-то танцует – и мысленно танцуем с ним. Кто-то грустит или хандрит – и нам тоже становится грустно. Радуется – и мы начинаем примерять на себя эту радость. Возникает мысль: а может, и мне это может приносить удовольствие?

Нейроны отражают чужие эмоции, действия и даже отношение к чему-либо.

Если ты окружена людьми, которые раздражаются на все подряд, злятся на судьбу или на мужа, – ты, хочешь не хочешь, начинаешь заражаться:

«А не раздражает ли меня, часом, мой муж? А достаточно ли он вообще делает для меня?..»

Все в семье у тебя хорошо: муж заботливый, верный, любящий.

Но ты пообщалась с подругой, у которой «все мужики козлы» и «что