Практики для работы с комплексной травмой. Клинический подход в терапии негативного детского опыта и травмы развития - Брэд Каммер

Клиент: Шторы были задернуты так долго, что я едва вижу свет.

Психотерапевт: Когда вы говорите «шторы были задернуты» и что вы «едва видите свет», что именно вы имеете в виду?

Клиент: Мне все кажется серым.

Психотерапевт: В каком смысле, что именно вам кажется серым?

Клиент: Я думаю, у меня вся жизнь серая.

Психотерапевт: Значит, вся ваша жизнь кажется вам серой?

Клиент: Да, совсем серой.

Психотерапевт: Вы можете описать это ощущение серости жизни другими словами?

Клиент: Грустно. Мне очень грустно.

Обратите внимание, что психотерапевт не пытается выдвигать предположения, чтобы понять, что пытается выразить клиент. Наоборот, он встречает клиента с любопытством и продолжает задавать вопросы, чтобы лучше его понять. Слова могут скрывать больше, чем показывать, поэтому мы хотим поддержать клиентов в процессе обретения большей ясности, четкости и остроты восприятия собственного внутреннего опыта.

УПРАЖНЕНИЕ ДЛЯ САМОРЕФЛЕКСИИ

Предлагаем вам уделить несколько минут, чтобы поразмышлять на следующие темы:

• Вспомните, что вас недавно расстроило или на что вы жаловались партнеру, другу или психотерапевту. Например, ваша работа, отношения, какая-то политическая или социальная проблема.

• Подумайте, что именно вызвало у вас такое чувство.

• Обратите внимание на слова, которые вы используете, описывая это чувство.

• Постарайтесь точно отметить, что конкретно вас огорчило.

• По мере того как вы начнете более четко понимать свое огорчение, попробуйте собрать больше информации о динамике происходящего с вами.

• Подойдите к этому вопросу с открытым любопытством, даже если вы уже много раз об этом думали.

Предлагаем вам проверить, появится ли новая информация, когда вы подойдете к вопросу с любопытством и любознательностью.

Исследование с помощью вопросов ориентируется не на историю человека, а на его опыт в настоящем. НАРМ, как феноменологическая модель, опирается на исследование прямого опыта и природы нашего сознания. Однако иногда бывает так, что мы обращаемся к истории нашего клиента, чтобы получить информацию, которая поможет нам понять и поместить в контекст то, как клиент организует собственный опыт во взрослой жизни.

Возвращаясь к клиенту, который чувствовал себя подавленным и безнадежным, вероятно, мы захотим узнать, давно ли он испытывает эти чувства и есть ли какие-либо непосредственные или недавние триггеры для этого симптома: например, смерть близкого человека или другая потеря. Эти сведения дадут нам ценную информацию, которая поможет определить контекст нынешних переживаний клиента. В процессе работы мы узнаем, какие ассоциации возникают у клиента в отношении самого себя и как они могут способствовать возникновению симптомов.

Обычно, когда мы работаем с клиентом в настоящем, в процессе всплывает материал, связанный с историей развития. Это может проявляться явно, например, «В детстве в семье я столкнулся с насилием», или неявно, например, «Каждый раз, когда я нахожусь рядом с представителями власти, я чувствую тревогу». Одна из проблем заключается в том, чтобы понять, когда информации будет достаточно, но не слишком много, чтобы мы не потерялись в адаптивных стратегиях клиента.

Одна из стратегий, которую часто используют клиенты – сосредоточиться на своей личной истории, чтобы избежать агентивности. Например, клиент, который сейчас работает над проблемами с агрессией, может начать рассказывать про домашнее насилие в детстве и говорить, что не может контролировать свой гнев, потому что он вырос в доме, где взрослые постоянно скандалили. Однако связь нынешнего гнева клиента с его историей не является решающим фактором, ведь его два брата и сестра не столкнулись с проблемой гнева. Хотя история клиента всегда важна, мы не рассматриваем ее как стартовую точку изменений. Мы начинаем с текущего отношения клиента к своему опыту. Именно это – наше средство исцеления и роста.

Клиенты, прошедшие НАРМ, говорят, что почувствовали себя свободнее, когда психотерапевт обратил внимание на их настоящее, а не на прошлое. Как выразился один из них: «Когда мы перестали сосредотачиваться на моей истории, которую я и так знаю, я освободил место для перемен в жизни. Моя история перестала мешать новому опыту. Раньше это пугало, но теперь я чувствую себя свободно, встречая мир с „позиции новичка“».

Использовать прошлое, чтобы ориентироваться в настоящем и будущем – обычная практика. В случае неразрешенных комплексных травм то, как мы относимся к прошлому, влияет на наше отношение к настоящему и будущему. Нарративы особенно сильны в контексте неразрешенного стыда и идентификаций гордости. Чтобы исследовать глубину, скрытую за адаптивными стратегиями выживания, нужно работать в настоящем моменте, используя любопытство феноменологического подхода.

Любопытство, к которому мы обращаемся в НАРМ, ориентировано не на поведение. Одна из трудностей работы с поведением заключается в том, что одно и то же внешнее поведение может быть обусловлено разными внутренними причинами. Например, в США часто можно встретить людей, которые хотят переехать за 3000 км и жить подальше от родителей. Такое желание может быть обусловлено как детским, так и взрослым сознанием. Если в детском сознании на это поведение влияет сеть идентификаций и стратегий выживания, то во взрослом сознании оно возникает на основе связи со своими искренними потребностями, чувствами, агентивностью и самоактивацией.

Чтобы не запутаться в стратегиях детского сознания, мы используем вопросы, которые обращаются к причинам поведения. Например, если мы работаем с клиентом, запрос которого – решить, стоит ли переехать на другой конец страны, чтобы уехать подальше от семьи, мы исследуем его намерение, а не поведение. Можно задать такой вопрос: «Представьте, что вы живете за 3000 км от своей семьи, как это будет? Что вы хотите получить от переезда?» Такие вопросы могут пролить свет на отношение клиента к происходящему. Вместо того чтобы работать напрямую с поведением, мы верим, что, когда мы чутко и открыто, с пониманием и состраданием поддерживаем связь клиента с собой, он учится принимать решения, которые приведут его к оптимальному результату.

Хотим подчеркнуть еще один важный момент. Хотя в процессе НАРМ мы используем разные вопросы, «правильных» вопросов не существует. Нам хочется уйти от давления на психотерапевта, чтобы вы не чувствовали себя обязанными задать «правильный» вопрос. Вместо этого мы придерживаемся отношения «вопрос ради вопроса». Это способствует интерсубъективности, которая противоположна объективации жизни. Интерсубъективность – это признание своей внутренней человечности, на основе которой можно соотнести себя с внутренней человечностью другого. Как приветствие «намасте», широко распространенное на индийском субконтиненте, оно выражает признание священного друг в друге.

Основа интерсубъективности – исследовательские вопросы. Процесс исследования опирается на любопытство, открытость и интерес. Если мы посмотрим на себя с этой позиции, мы не сможем воспринимать себя через призму стыда, самоотвержения и ненависти. Любопытство несет в себе желание учиться и расти. Процесс исследования способствует чуткости, благодаря