Практики для работы с комплексной травмой. Клинический подход в терапии негативного детского опыта и травмы развития - Брэд Каммер

интересно узнать, какую роль играет клиент в своих переживаниях. Взрослые клиенты с неразрешенной травмой развития склонны замечать внешние трудности: «Со мной просто происходят разные события» – и не замечать того, что происходит внутри них самих. Эта тенденция тем заметнее, чем сильнее нарушения внутренней организации человека. Тем не менее большинство из нас могут понять, каково это: под действием стрессора в первую очередь обращать внимание на внешние факторы. Конечно, всегда можно найти внешние обстоятельства, создающие напряжение. Но, как мы обсудим в следующей главе, мы различаем «ситуацию» (внешнюю реальность) и «что мы делаем с ситуацией» (агентивность и внутреннюю самоорганизацию).

Мы знаем, что наши клиенты воспринимают себя и окружающий мир через призму глубоко укоренившихся адаптивных стратегий выживания, от которых не так-то просто отказаться. Во взрослой жизни стратегии выживания вызывают дистресс, и мы хотим показать клиентам другой способ воспринимать свой внутренний мир, не связанный с устаревшими стратегиями. Мы с любопытством встречаем своих клиентов и не пытаемся выяснить все за них, дать им совет, проделать всю работу самостоятельно или занять какую-либо из сторон внутреннего конфликта. Так мы оказываемся в более выигрышной позиции, из которой можно помочь клиенту установить связь с собственной агентивностью. Мы используем психотерапевтические вмешательства – например, любознательные вопросы, которые поддерживают развитие агентивности и воплощенного взрослого сознания.

Этот процесс исследования идет на пользу растождествлению. Как мы обсудили в главе 2, растождествление – это процесс, в ходе которого человек становится более осознанным, не так серьезно относится к своим мыслям и реакциям, не считает абсолютной истиной то, что чувствует, признает, что он не ограничен рамками своих представлений о себе, и в конечном итоге избавляется от адаптивных стратегий выживания. По мере того как старые паттерны искажения идентичности и физиологической дисрегуляции начинают затихать, люди все меньше воспринимают себя через фильтры своей стратегии выживания. Это помогает клиентам перейти из детского сознания во взрослое. Любознательные вопросы помогают клиентам получить поддержку и научиться устанавливать связь с тем, что имеет для них значение здесь и сейчас.

Второе основание на практике

Мы постепенно помогаем клиенту стать знатоком своего внутреннего мира. Наша задача – понять, как он его организует. Компетентность психотерапевта проявляется в том, как он задает уточняющие вопросы, помогая клиенту лучше ориентироваться в его внутреннем опыте. Вопросы нужны для того, чтобы выяснить, какую роль занимает клиент в динамике, с которой он борется и которая привела его в психотерапию. Мы привносим исследовательский элемент в процесс того, как клиенты сами мешают себе достичь желаемого.

Процесс исследования при помощи вопросов в НАРМ предлагает психотерапевтам средство углубления связи с тем, что происходит с клиентом. Как любопытство и интерес к внутреннему миру ребенка помогают воспитателям вместе с детьми участвовать во взаимных открытиях, НАРМ создает оптимальные условия для исследования отношений с клиентами. Эти оптимальные условия включают в себя использование навыков построения отношений: сонастройки, отслеживания, отражения и резонанса. Мы не просто задаем любознательные вопросы – мы активно присутствуем с клиентом и взаимодействуем с ним так, чтобы он мог открыть себя по-новому.

Исследовательские вопросы строятся на первом основании: на запросе клиента в психотерапии. Вопросы, которые мы задаем, предлагают ему поразмышлять, чего он хочет, почему у него возникают и поддерживаются симптомы. Мы используем вопросы не для того, чтобы навести клиента на какие-то мысли. Помните, что НАРМ ориентирована не на цель, а на исследование. А исследование, в свою очередь, опирается на вопросы. Многие психотерапевты с трудом остаются в динамике исследования и часто жалуются, что им хочется поскорее «к чему-то прийти» или что они совсем потерялись и не знают, что бы еще спросить. Мы всегда напоминаем своим ученикам, что «заблудиться можно, только если пытаешься куда-то попасть».

Мы задаем вопросы не для того, чтобы получить конкретные ответы. Это может звучать контринтуитивно, но сам по себе любознательный вопрос – это целительное вмешательство. «Вопрос ради вопроса» означает, что мы задаем его, чтобы клиент начал задаваться вопросами сам – это дарит ему способность к саморефлексии. С такой позиции ответом может оказаться все что угодно. Если мы задаем вопрос, а клиент замолкает и сидит в тишине – это ответ. Если он реагирует телесно или эмоционально – это ответ. Если он начинает кричать – это тоже ответ. Нам, как психотерапевтам, вопросы помогают лучше понять, как клиент организует свой внутренний опыт, в частности, как он принимает вопросы и реагирует на них.

Задавая вопросы, лучше всего использовать простые формулировки. Слишком сложные или многословные вопросы могут заставить клиента слишком сильно задумываться над вопросом и ответом на него, и тогда он отключится от телесных и эмоциональных переживаний настоящего. Рассмотрим такую формулировку: «Как вы думаете, почему у вас возникли мысли о чувстве неполноценности и как эти мысли могут вызвать у вас реакцию на начальника, о которой вы рассказывали?» Это очень важный вопрос, но обратите внимание, как мы можем задать его в рамках НАРМ: «Что вы осознаете, наблюдая за мыслями и реакциями, которые возникают у вас по отношению к начальнику?» Или еще проще: «Каково это – размышлять об этих реакциях?» Наша цель – не запутаться в деталях. Психотерапевту легко потеряться в рассказах клиентов, сосредоточиться на содержании и втянуться в поведенческие паттерны клиента. В первом примере психотерапевт попросил клиента подумать о своем опыте. В примере НАРМ психотерапевт предложил клиенту осознать свой опыт. Этот ориентированный на агентивность вопрос обращается к психобиологическим паттернам, которые организуют опыт человека в настоящем и формируют его историю и поведенческие реакции. Простые, прямые и ясные вопросы помогают клиенту с большим любопытством и активностью относиться к своим переживаниям в настоящем моменте.

Ответы клиента на наши вопросы формируют и обогащают нашу рабочую психотерапевтическую гипотезу, которая, в свою очередь, направляет интервенции. Когда мы задаем клиенту вопросы, мы в общих чертах рисуем для себя карту внутренних конфликтов, которые мешают ему достичь желаемого. Это начинается в процессе заключения контракта (первое основание), когда мы начинаем размышлять над ключевой дилеммой клиента. Например, если клиент чувствует себя одиноким и изолированным и хочет, чтобы в его жизни было больше близости, мы можем предположить, что, скорее всего, он страдает от противоречивого отношения к связи. Клиент может отчаянно желать связи, большей близости – и в то же время всеми силами ее избегать, что и приводит к чувству одиночества и изоляции. Такая ориентированная на намерение клиента рабочая гипотеза помогает организовать сессию. В случае с этим клиентом мы можем обратиться к материалу по