Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжёлых заболеваний и устойчивых симптомов - Штефан Хаузнер

ее несколько в стороне от своей заместительницы. Заместительница болезни чувствует потребность быть как можно ближе к заместительнице пациентки, она следует за ней но пятам и пытается к ней прижаться. Но заместительница пациентки каждый раз все более резко ее с себя «стряхивает».

Я прошу пациентку поставить заместительницу для ее первого ребенка. Она сразу разражается слезами, в конце концов выбирает молодую женщину и ставит ее очень близко к своей заместительнице.

К полному недоумению пациентки, та моментально отходит назад. Она не в состоянии вынести близость заместительницы своего ребенка. Движение, проявившееся между матерью и ребенком, абсолютно идентично тому, которое мы наблюдали между заместительницами пациентки и ее болезни. Очевидно, что заместительница болезни олицетворяет первую дочь пациентки.

В этом месте я прошу пациентку выбрать и поставить заместителя для ее первого мужа. Между супругами сразу обнаруживается конфликт. Их взгляды прикованы друг к другу, никто из них не смотрит на ребенка или на заместительницу болезни. Когда была поставлена заместительница дочери, болезнь хотела было отойти назад, но теперь она снова чувствует более сильную связь с заместительницей пациентки. Я обращаюсь к пациентке: «Похоже, вас развело несчастье с вашей дочерью». Пациентка подтверждает: «Это так! Мой муж вообще не мог с этим смириться. Он сам врач, и он много лет судился с дежурившим тогда врачом. В принципе из-за этого я осталась одна с судьбой дочери и моей болью. И близости между нами тоже больше не было».

В качестве следующего шага я прошу заместительницу дочери лечь на пол. Это должно обозначить ее смерть. Заместительница пациентки сразу же переводит взгляд на своего ребенка, начинает плакать и садится рядом с ней. Заместитель мужа не может на это смотреть и поворачивается к матери и дочери спиной.

В прошлом может остаться лишь то, с чем человек не спорит. Опыт множества расстановок показывает, как важно для покоя и умерших, и живых согласие близких умершего со смертью. Пока муж пациентки не может принять судьбу дочери, свое горе и свою боль, ребенку, а следовательно, и пациентке трудно обрести покой. Возможности пациентки здесь ограничены, первый шаг должен быть сделан между ней и ее первым мужем.

Поэтому я спрашиваю, как зовут ее мужа, и предлагаю заместительнице пациентки посмотреть на него и сказать: «Мой дорогой Г., я уважаю твою боль и я уважаю то, как ты ее несешь!»

Услышав слова жены, заместитель мужа разворачивается и смотрит сначала на нее, а потом на дочь. Он плачет и подходит к ним обеим. В этом месте я отпускаю из расстановки заместительницу и приглашаю саму пациентку занять ее место рядом с дочерью. Заместитель мужа обнимает пациентку, и они оба плачут по своему ребенку. Я предлагаю мужу сказать ей: «Теперь мы будем нести это вместе». Пациентка сквозь слезы подтверждает: «Да, пожалуйста, давай будем нести это вместе».

Во время этого процесса заместительница болезни чувствует себя все более ненужной и постепенно уходит из расстановки.

Если в семье случается такая беда, как тяжелое заболевание или смерть ребенка, это становится серьезным испытанием для партнерских отношений родителей. Часто супругам не удается объединиться в боли и горевать вместе. Если кто-то из партнеров замыкается в своей боли, то несчастье разделяет пару. Если же у партнеров получается нести тяжелое вместе, то оно их объединяет и тогда отношения могут расти.

В этой связи следует учитывать, что мужчины и женщины нередко по-разному воспринимают выкидыши и, соответственно, по-разному с этим обходятся. Женщины гораздо раньше начинают ощущать свое материнство, чем мужчины свое отцовство, и потеря ребенка во время беременности становится глубоким потрясением для будущей матери. Мужчине бывает трудно разделить зти чувства, поэтому женщина часто остается в своей боли одна.

Выкидыш: «Теперь мы будем нести это вместе!» (пациентка с абсансами)

Последние пять лет женщина страдает нерегулярными абсансами (кратковременными помрачениями сознания). Неврологические исследования не дали однозначного результата; возможно, речь идет о легкой форме эпилепсии.

Не собирая дополнительной информации, я прошу пациентку поставить двух заместителей: для нее самой и для ее симптоматики. На роль симптоматики она выбирает женщину. Та чувствует сильную тягу к заместительнице пациентки. Она настойчиво ищет с ней близости и физического контакта, хотя заместительница пациентки все время ее отталкивает. Когда я спрашиваю заместительницу симптоматики, как она себя чувствует, она говорит: «Больше всего я бы хотела забраться ей в живот!» Эти слова трогают пациентку до слез, и она рассказывает: «Шесть лет назад я потеряла моего первого ребенка. Это было очень тяжелое для меня время. Мы с мужем жили в Саудовской Аравии. Он работал там по направлению своей фирмы. У него было очень много работы, поэтому мне часто бывало очень одиноко. У меня было мало социальных контактов. В конце четвертого месяца беременности мужу пришлось на четыре недели вернуться в Европу. Я не хотела рисковать и не полетела с ним. В это время произошел выкидыш».

Я прошу пациентку поставить заместителей для мужа и ребенка (по ее ощущению, это была девочка). Заместительницы симптоматики и ребенка чувствуют себя единым целым и прижимаются друг к другу. Заместительница пациентки выглядит замороженной и хочет быть одна. Заместитель мужа ищет близости с женой, однако ее неприятие делает его беспомощным.

Я предлагаю ему сказать жене: «Дорогая К., теперь мы будем нести это вместе!» Теперь заместительница пациентки может поднять голову и посмотреть мужу в глаза. Постепенно ей удается позволить себе испытывать чувства, и в конце концов она ему улыбается. Через какое-то время она смотрит на дочь и осторожно берет ее за руку. Заместитель мужа подходит ближе и обнимает их обеих. В .этот момент заместительница симптоматики отделяется от ребенка и постепенно уходит.

Иначе дело обстоит в случае аборта. Здесь позиции родителей несравнимы, поскольку даже если они оба согласны с решением об аборте, последнее слово остается за женщиной и окончательное решение в кабинете врача принимает именно она. Поэтому аборт содержит в себе разделяющий пару (или семью, если у супругов уже есть дети) аспект. Если он не получает признания, то иногда пару разлучает болезнь.

Абортированный ребенок (пациент с боррелиозом[19])

Мужчина уже несколько лет страдает хроническими головными болями и сильными колебаниями кровяного давления, которые приводят к постоянным обморокам. Клиническое обследование показало наличие в его крови антител к боррели-ям. Несмотря на два курса лечения антибиотиками, состояние здоровья пациента постоянно ухудшается. Его общее состояние очень плохое, он чувствует себя очень слабым, ему требуется много сна и только благодаря терпимости работодателя он еще не потерял свое место.