Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль

А как насчет любви к чужим коровам, особенно священным? Вообще-то многие психопаты, в том числе и гиперактивные, не признают права интеллектуальной собственности и считают, что программное обеспечение и многое другое должно быть всеобщим достоянием. Среди них есть идеологические пираты и настоящие хакеры. Но даже если оставить в стороне то, что в обществе считается преступлением, гиперактивные психопаты отлично управляются с чужим материалом, по-другому формулируя идеи и форматируя структуры. Чужое становится своим так, что никто этого не замечает. Новый автор становится автором истинным и наилучшим.

Никто и никогда еще не ловил психопата-Гермеса за руку как раз потому, что к «украденному» импульсу он прибавляет свой, и это действие становится решающим. Гиперактивный психопат берет то, что может гореть, и зажигает. Получается, не такой уж он и вор. А может быть, тому, у кого взятое плохо лежало, оно было не очень-то и нужно? Гермес — это ведь еще и трикстер, плут-озорник, пранкер, склонный к рискованным шуткам и проказам. Это оборотень, способный постоянно менять облик, с наполовину божественной, наполовину животной натурой. С ним прежде всего нескучно. Как бог торговли, Гермес, конечно, соответствует принципам эмоционального капитализма, хотя и тут норовит обдурить и за все дать свою цену. Гиперактивный психопат ведет себя именно так.

36. Человек-бренд: популярный психопат

Их ненавидят. Их обожают. Им завидуют — и отрицают это. Тут популярность всерьез, на которую готовы немногие, хотя все говорят о «выстраивании личного бренда».

Чтобы стать брендом, нужно, безусловно, быть психопатом определенного сорта, но не такого, как думают многие. Почему-то считается, что человек, готовый отдать себя на растерзание толпе, непременно нарцисс и эгоцентрик. Это не совсем так. Определенная пропорция самолюбования, самовлюбленности, конечно, нужна, но важнее другое — абсолютная преданность высшему, поклонение совершенству, требующая недюжинной выносливости и дисциплины.

«Ешьте тело мое». Экстремальная популярность требует трансформации, даже трансфигурации. Преображение — слово из церковного лексикона. Чтобы тебя обожали, надо стать немножко богом. Конечно, не таким, как в христианстве, скорее похожим на древнегреческих богов: совершенным, прекрасным, притягательным, всемогущим, суетным и невыносимым. Многие об этом мечтают, но как только начинают приближаться к заветной черте, что-то заставляет отступить.

Предельным выражением и в чем-то первооткрывателем личных брендов в бизнесе стал, конечно, Ричард Брэнсон, с его культом брэнсонизма, бесконечным раскрыванием зонтика надо всем, что он пометил своим именем и свойствами. В России таким именем-брендом успел стать разве что Олег Тиньков◊[3]. Разумеется, был человеком-брендом и Стив Джобс, и сейчас им является Илон Маск. Тщательность превращается у них в истовость, гонка за потребностью людей — в служение. Человек-бренд готов предложить людям идею гения и его гениального продукта.

Это суперпродвинутый, идеальный, но при этом такой близкий человек, практически сосед. У него красивое тело, духовные блага, мощный интеллект, он понимает нас лучше нас самих и точнее нас знает наши потребности. Он видит нас насквозь и сразу дает то, чего мы хотели, да не знали, как называется. «Вот, глупые, то, что вам нужно». Мы начинаем говорить о любви словами из его песен и описывать людей через бренды, которые он создал.

Человек-бренд наслаждается общим вниманием на дистанции между собой и своим образом. Такими были Энди Уорхол и Сальвадор Дали, таковы Стивен Фрай, Джоли и Мадонна. При этом процесс людского обожания их не разрушает. Человек-бренд имеет неплохое чувство самосохранения. Он адекватен и всегда рулит своей интерпретацией, обладает совершенной осознанностью, чутьем, мощной интуицией. «Я ваш, но я ничей». Поэтому они с таким спокойствием и грацией живут в витрине, не смущаясь общими взглядами. Люди потребляют их как идею, которую они олицетворили. С точки зрения эмоционального капитализма человек-бренд осуществляет весьма мудрую и продвинутую стратегию. Он как бы кидает рынку свой образ, личину, тем самым оставаясь внутренне неуязвимым для эмоциональной торговли. Этим он отличается от таких звезд, как, например, Шинейд О’Коннор или Бритни Спирс, психика которых явно страдает, в том числе и от взаимодействия с публикой и популярностью. Человек-бренд, в отличие от них, не капитализирует свои эмоции, травмы, личные взлеты и падения, а, наоборот, делает себя «инфографикой» — чем-то предельно стабильным и вместе с тем текучим. Вот потому они и неуязвимы даже в моменты предельной уязвимости.

Жанна Фриске, заболев раком мозга, кротко отвечала по телефону на вопросы журналистов: «Спасибо, сейчас чувствую себя нормально». Потому что отвечала не ее бессмертная душа, не ее человеческая психика, а бренд популярной певицы, максимально отделенный и отстраненный от нее самой и вместе с тем тесно с ней связанный, так что какие-то части ее личности могли питать этот бренд.

Влюблены ли они в себя и насколько самокритичны? Пожалуй, определенная доля самовлюбленности им необходима, но в целом человек-бренд абсолютно критичен к себе. Он анализирует свой образ, не привязываясь к нему и гибко его меняя. Конечно, случаются и ошибки, но в целом люди-бренды властвуют собой с долей цинизма и отстраненности, управляя своим образом умно и расчетливо. В своем роде это жизнь английской царствующей особы, со многими ограничениями, но и многими привилегиями. Они работают как мультибрендовые корпорации: один образ идет на спад, и нужно срочно развивать новый, чтобы сработать внахлест, при падении одного вырастить другой.

Человек-бренд умело использует свою здоровую нарциссическую часть, и потому относится к себе и своим отношениям реалистично, критично, по-земному спокойно. Именно поэтому у него все хорошо и с командой, и с людьми. «Меня знают», «меня ценят», «меня любят», «некоторые меня ненавидят» — для него в этом нет никакого напряжения, никакой изнанки, обратки стыда.

Подобная жизнь чревата работой на износ. Люди-бренды сильно устают, и тревоги в них немало. Часто таким психопатам нужны дополнительные стимулы, но они долгие годы не подчиняют им свою жизнь, а умело встраивают в механизм собственного функционирования. Тем не менее на отдыхе, вне публики, человек-бренд порой становится полутрупом (слабонервным за кулисы лучше не ходить), но умеет мгновенно собирать себя в рабочее состояние. Вечно как новенький и вечно настоящий, как кукла наследника Тутти из сказки «Три толстяка». Усиленная эксплуатация может вызывать преждевременное старение, но тут приходит на помощь пластическая хирургия.