Учителю о психологии младшего школьника - Анна Александровна Люблинская

основывается на действии двух противоположных, но единых нервных процессов: тончайшей дифференцировки действующих раздражителей и их интеграции путем объединения, слияния, связывания возникающих во множестве нервных клеток возбуждении. Если факт столкновения с предметом уже раньше имел место в жизни данного человека, то восприятие знакомого предмета, активизируя уже ранее образовавшиеся в коре мозга нервные связи, происходит мгновенно: в этом случае человек сразу узнает то, что он видит (слышит, осязает). Для того чтобы отличить воспринимаемый предмет от сходных с ним других вещей (кресло от дивана, яблоко от груши, весенний пейзаж от осеннего, минорную мелодию от мажорной), необходима тонкая, точная и быстрая дифференцировка поступающих в мозг сигналов. Этот процесс возможен при достаточной анатомической и функциональной зрелости соответствующего анализатора.

Для того чтобы воспринять предмет, воздействующий, например, на глаз человека, воспринимающий уже должен обладать каким-то соответствующим опытом. Если человек знаком с воспринимаемым предметом лишь в общих чертах, то возникающий образ предмета будет нечетким, расплывчатым: «Какая-то машина, какое-то растение…» Как мы видим, в восприятии человеком чего-либо огромную роль играет речь — то слово, которым назван предмет. Следовательно, человек отражает предмет путем его чувственного познания и словесного обозначения: «Это шкаф», «Это шум дождя», «Аромат цветущей липы», «Марш», «Это бархат»… Но процесс восприятия имеет еще ряд особенностей. Ведь воспринимает не глаз, не ухо, а человек. Он входит в незнакомую комнату. Перед его глазами множество крупных и мелких вещей. Даже пробыв в ярко освещенной комнате некоторое время, человек воспринимает не все вещи, которые в ней находятся. Один сразу заметил необычный рояль в углу, этажерку с нотами, но не заметил карты путешествий, висящей на стене. Другой уловил карту, но не приметил более крупных вещей. Такая избирательность восприятия объясняется ранее накопленным опытом человека, его направленностью, интересами, подготовленностью. Эта «позиция» человека определяет и направление его активности. Он не замечает всего, что его окружает, но активно «высматривает», «выслушивает» то, что отвечает его опыту и его интересам.

Активность человека в восприятии выражена и в том, что своими пальцами, рукой, глазом человек как, бы «обегает» воспринимаемый предмет по его контуру, фиксируя его особенности, останавливается и специально выделяет какие-то его опознавательные признаки, отдельные части и детали. Они помогают ему более точно определить воспринимаемый предмет.

Восприятие даже какого-нибудь простого предмета (например, звука колокольчика или рояля, куска бархата) — чрезвычайно сложный процесс. Он включает работу сенсорных (чувствительных), двигательных и речевых механизмов: чувственное наблюдение и прежний опыт, интерес человека и его мыслительную деятельность. Он должен увидеть целое как совокупность его частей, выделить главные признаки среди второстепенных, сопоставить их с той категорией предметов и явлений, которая ему известна, отвлечь эти существенные признаки от второстепенных индивидуальных особенностей именно этого предмета, т. е. в частном и особенном увидеть общее… Какая сложная умственная работа, оказывается, необходима для того, чтобы увидеть обычный мяч, яблоко или воспринять удар грома!

Особенности восприятия детей

Сказанное выше позволяет утверждать без специальных исследований, что ребенок не рождается с готовым умением воспринимать что-либо, в том числе и те простые предметы, которые находятся постоянно перед его глазами. Несмотря на то что младенец может различать красный цвет от другого с 3-го месяца, а голос близкого человека с 5-го месяца, он еще должен научиться воспринимать предметы, шум ветра, музыку и, конечно, человеческую речь.

На ранних этапах развития восприятие ребенка еще очень несовершенно: образы воспринимаемых предметов» отличаются большой смутностью и нечеткостью.

Так, увидя мать в необычно широкополой шляпе с большими перьями, ребенок 1(–)2 месяцев начинает громко плакать. Он пугается ее как чужого человека. Дети (–) лет также не узнают в танцующем на новогоднем празднике волке свою воспитательницу, хотя лицо ее открыто и она улыбается детям, называя их по именам… но вот шкура… уши… хвост, что-то чужое, необычное. Такая смутность и глобальность составляют отличительную особенность детского восприятия и проявляются даже у (–)-летних детей при восприятии ими сложных или малознакомых предметов. Так, например, первоклассники включают в образ своей учительницы не только ее лицо, цвет волос, прическу, глаза, но и платье, в котором она приходит в класс, ее туфли и портфель. Они еще не умеют отделить в воспринимаемом предмете главное и существенное от деталей и подробностей. Образ предмета «размыт», неясен и слитен (недифференцирован).

Эта особенность детского восприятия является причиной многих ошибок, которые допускают школьники при восприятии ими буквенных знаков, очень сходных по внешнему виду предметов или их изображений. Нарисованный на картинке волк часто воспринимается как собака, голые деревья — как признак осени, нарисованный в темных тонах трактор — как паровоз и т. д. Это неумение посмотреть на предмет с познавательной целью особенно отчетливо обнаруживает учитель на уроках рисования и грамоты. Предложив ученикам I-II классов срисовать предмет (например, кувшин с нарисованным узором — цветочками), Е. И. Игнатьев обнаружил, что дети, раз взглянув на натуру и узнав предмет (кувшин), дальше на него не смотрят и скорее описывают его, чем изображают его действительную. форму. К аналогичным выводам пришли и другие авторы (О. И. Галкина, С. Н. Шабалин, В. С. Мухина). На основании подобных наблюдений среди педагогов и методистов долго держалось мнение о том, что ребенка до (–)0-летнего возраста вообще не надо учить рисованию с натуры. Ее восприятие с целью последующего изображения якобы <> по природе» своей недоступно детям. Однако слитность (глобальность) детского восприятия отнюдь не характеризует познание ребенком любого предмета. Так, подбирая парные карточки, на которых изображены знакомые предметы, дети (–) лет легко и обычно правильно находят сходные предметы по их главным признакам. Они без ошибок подбирают к большой и широкой чашке маленькую, хотя она и по форме и по цвету отлична от образца. К изображению рыжей охотничьей собаки они уверенно подбирают в пару изображение черного пуделя. Но если детям попадается изображение незнакомого предмета или последний изображен нечетко, они выхватывают из всего изображения какую-либо деталь и, опираясь на нее, осмысливают весь изображенный предмет. Естественно, что в подобных случаях их восприятие является ошибочным. Так, в изображении незнакомого детям фрезерного станка многие ребята I и II классов выделили колесо, регулирующее состояние и положение резца. На основе выделения этого колеса многие дети сделали неправильный вывод, отнеся все изображение к автомобилям. Увидя в иллюстрированном журнале пульт управления (селектор), ребята приняли его за пишущую машинку, потому что «тут много кнопок, на которые надо нажимать». Такое осмысливание всего предмета по какой-то одной случайной детали носит название синкретизма. В психологии длительно удерживалось понимание синкретизма как природной возрастной особенности детского восприятия вообще. Однако исследования советских психологов показали, что синкретизм есть результат