Эмоциональная регуляция. Научные методы повышения устойчивости - Итан Кросс

эти проблемы. Вы также прочитаете впечатляющие и удивительные истории об управлении эмоциями от самых разных людей: от гуру счастья и бойца спецназа США, который держит ядерные коды, но не лишен и слабостей, до смертных людей вроде нас с вами в поиске работающих (или нет) решений. Эти истории показывают, как использовать разные переключатели из тех, что есть в нашем распоряжении. И всё для того, чтобы справиться с тем, что я искренне считаю одной из самых сложных проблем, стоящих перед нами как биологическим видом: с управлением своей эмоциональной жизнью.

Подсознание проявляет себя самым неожиданным образом.

Лет через двадцать после того, как я в первый раз задал бабушке тот вопрос «почему» и получил уклончивый, но мягкий ответ, я опубликовал свою первую научную статью, ставшую вехой в моей академической карьере. Как я ее озаглавил?

«Когда вопрос “почему” не ранит»[25].

Вдумчивое изучение эмоций необязательно должно приносить боль. Оно может многое разъяснить и многому научить. Так мы не только лучше поймем собственную эмоциональную жизнь, но и поможем в этом другим. Каким должен быть наш первый шаг? Ответить на главный вопрос: что же такое эмоции и почему часто их так мучительно трудно контролировать.

Часть 1. Добро пожаловать в нашу эмоциональную жизнь

Глава 1. Зачем нужны чувства

Мэтт Маасдам[26] сидел, согнувшись и поджав ноги, в бетонном бункере размером с маленький канализационный сток. Он провел здесь уже почти два дня.

Мэтту и его группе оставалось выдержать последние сорок восемь часов тренировок в Учебном центре ВМФ США по программе SERE (Survival, Evasion, Resistance, and Escape — выживание, уклонение, сопротивление и побег). В течение пяти дней они ничего не ели. Поначалу Мэтта терзали мысли о еде и напитках: ему безумно хотелось бурритос с жареным мясом из его любимого кафе в Коронадо, клюквенно-апельсиновые маффины и газировку Mountain Dew. Но постепенно это нестерпимое желание пропало. Его организм теперь находился в режиме выживания, понемногу потребляя свои же клетки. Это навело Мэтта на размышления о том, что потеря семи килограммов мышечной массы обязательно отразится на следующем этапе изнурительной тренировки, когда неделю спустя ему придется плавать в ледяных водах Аляски. Как новобранец среди «морских котиков», Мэтт все еще должен был демонстрировать, на что он способен, и знал, что ему нужно показать максимально высокие результаты. Он представил, как надевает гидрокостюм сухого типа, чувствуя, что тот болтается на нем из-за потери веса, и смотрит на полосу воды более чем в три километра длиной, которую ему предстоит преодолеть. Он был отличным пловцом, но при температуре воды чуть ниже нуля даже гидрокостюм не спасает от переохлаждения, если не хватает мышечной массы. Здесь важен каждый грамм веса. Не говоря уже о том, что соседство c акулами, косатками и кальмарами размером с небольшой автомобиль побуждает двигаться как можно быстрее.

Он сидел в своей норе, сложившись на манер аккордеона, и ощущал, как растет его фрустрация. Он чувствовал, как колотится сердце и сжимаются челюсти. Время от времени по коже пробегали волны злости, отчего хотелось пинать стенки ненавистной клетки — и к черту последствия. «Охранникам» не разрешали бить пленников слишком жестоко, но они могли залепить им оплеуху и, если они шумели или как-то привлекали к себе внимание, могли вытащить их из камеры и швырнуть на бетон. Мэтт и его товарищи слышали, что предыдущая группа «морских котиков» вырвалась из камер и захватила лагерь, превратив все мероприятие в фарс. Их предупредили — и весьма сурово — не предпринимать ничего подобного.

Обучение в Школе SERE изматывает, но для того она и предназначена. Многие не выдерживают тренировок. Они или вылетают, или хотят уйти сами — и вернуться. Курсантов ждут пронизывающие холодные ночи в пустыне, голодание, физические мучения в вызывающей клаустрофобию камере, пытки водой, периодические побои и громкоговоритель, из которого постоянно несется саундтрек из детского плача, скрежета гусениц танка, топота марширующих солдатских ботинок и болтовня на русском языке.

Разумеется, все это симуляция, но тот сценарий, к какому она их готовила, был вполне реален. В боевых условиях «морские котики» могут столкнуться с колоссальным риском и неопределенностью. Весьма вероятно, что однажды они окажутся в очень похожей ситуации, но только все будет по-настоящему: камера, охранники и насилие. Их доводили до грани физических и психологических возможностей: если они сломаются, значит, скорее всего, выбрали не тот путь в жизни.

Выдержать обучение в Школе SERE способен лишь совершенно особенный человек. Но Мэтт был полон решимости идти до конца. Никаких передышек. Никакого признания поражения. И честно говоря, он решился на тренировку в «тюремной камере», надеясь чему-то научиться и думая, что это будет относительно легкое задание после курса подготовки в Школе. Померзнуть несколько дней? Без проблем. Я справлюсь.

Когда вы сидите в одиночной камере двое суток, сложнее всего то, что вы близко знакомитесь с собственными переживаниями. Мэтту казалось, что он остро осознаёт каждое ощущение и каждую мысль, которые здесь у него возникают, и мышцы его горят, и он напрягает все силы, чтобы оставаться неподвижным, спокойным и сосредоточенным. Иногда он испытывал приступы страха: что, если я потеряю сознание во время испытания холодом? Или впадал в отчаяние: ради бога, выпустите меня из этой микроскопической клетки! И вместе с тем его охватывало теплое чувство счастья и радостное волнение, когда думал о человеке в камере напротив, через тюремный двор.

Лора.

Он заметил Лору в первую неделю в Школе SERE. Они тогда изучали тактический язык жестов в сыром учебном классе времен Вьетнамской войны. Когда он поднял на нее глаза, она тоже посмотрела на него и задержала взгляд дольше, чем свойственно просто приятелям.

На обучении выживанию их взвод забросили в высокогорную пустыню и проинструктировали, как продержаться там пять дней, в течение которых их будут преследовать тренеры Школы SERE. Продираясь через заросли манзаниты, высасывая сок юкки, чтобы избежать обезвоживания, и жуя термитов — источник питательных веществ, Мэтт поймал себя на том, что все время вглядывается в даль, пытаясь отыскать ее группу. Ему приходилось одергивать себя: он находится здесь, чтобы не дать себя захватить, а не чтобы ухаживать за Лорой. Но как он ни старался сосредоточиться, все его мысли были о ней. Он срывал охапки полевых цветов и оставлял их там, где, по его расчетам, она могла их найти. Однажды вечером, с надеждой осматриваясь вокруг, он наконец увидел на гребне хребта ее силуэт, четко выделявшийся на фоне заката.