Как воспитать вундеркинда - Виктор Васильевич Клименко

КРАЙНОСТИ ЮНОСТИ

Почему они «почемучки»?

Мальчик играл глиняной игрушкой. А когда нечаянно уронил и она разбилась на черепки, удивлённо воскликнул: «Почему?»

Ему было семь месяцев со дня рождения, он ещё не научился стоять на собственных ногах, ещё не мог знать о законе тяготения, но уже увидел его проявление и результат — разбитую игрушку. Малыш столкнулся с неизвестным и заинтересовался им.

«Почему?» — было первым в жизни словом будущего Авиценны. Это латинизированное имя Ибн- Сины Абу-Али — таджикского и иранского философа, учёного XI века, Самого выдающегося вундеркинда.

Немного позже он удивлял родителей и соседей бесконечными «почему?». Со временем его труды будут поражать воображение современников и потомков. Но тревожный вопрос «почему?» не будет давать покоя Авиценне всюжизнь…

Когда отцу Абу-Али, собирателю дани, необходимо было проводить подсчёт собранного, он поручал это малолетнему сыну. Мальчик подсчитывал всё очень быстро — и никогда не пользовался записями. Однажды он подсказал своему дяде слова стихотворения, которые тот забыл (малыш уверенно, без остановки дочитал стих до конца). Память его была феноменальной: ещё в школе, на протяжении нескольких месяцев он изучил Коран, хотя мало кто из служителей церкви знает весь текст полностью. Кому из взрослых удавалось выучить наизусть Коран, тот становился обладателем почетного звания — хафиз. Мальчик ещё в школе стал хафизом. Количество «почему?» увеличилось, но в Коране истины он не нашёл.

Всех поражала и его мышечная чувствительность — способность различать и измерять пространство, время, ритм, силу действий. Однажды, чтобы убедиться в исключительных способностях своего товарища, одноклассники подложили под его коврик (тогда ещё не было парт и ученики сидели на полу) тонкий лист бумаги. Мальчик пришёл позже всех, сел на своё место и удивился: «Или потолок опустился, или пол поднялся». И стены тоже укоротились. Товарищи улыбались (они-то хорошо знали, что произошло).

Любые сомнения относительно своих способностей Авиценна развеивал простейшим способом: решал сложнейшие проблемы необыкновенно просто.

Удивляла не только феноменальная чувствительность рук Авиценны, но и острота зрения: он с большой точностью разделял волосину на 40 (!) частей. Окружающие не переставали удивляться тому, на что был способен этот мальчик.

Обратите внимание: его мышцы, руки, глаза не только охватывают предмет со всех сторон — чтобы ответить на вопрос «что?», — ной способны выполнять измерения: снимать мерку с того, что его окружает, и создавать образ всего этого в себе.

А как это происходит?

Построение образа предмета можно сравнить с отражением плоским зеркалом, с той лишь разницей, что физическое зеркало даёт образ предмета позади себя, тогда как живое зеркало наших органов чувств строит их перед собой — вне нас. И внешний мир становится объективированным, а чувства материализованными, то есть предметными.

Живые зеркала имеют ещё одно удивительное свойство: их можно уподобить «щупальцам»,  способным удлиняться, укорачиваться и передвигаться в пространстве вместе с двигающимися предметами.

Эти щупальцы следом за предметом повторяют его путь и скорость. А то, что они прошли, заметили, засекли, — чувственное сырьё, из которого мышление и воображение выстраивают образ мира. Действительный или ложный — это уже другая проблема. Главное же тут то, что они строят картины окружающего мира, которые мы всегда носим в себе.

Итак, живые зеркала Авиценны работали хорошо.

Необыкновенная чувствительность пальцев, тактильная способность (функция ручного щупальца) служила не только демонстрации его феноменальных возможностей. Авиценна не менее умело использовал свой дар, чувствительность рук на пользу людей. То есть он действовал, отвечая на вопрос: «Ради чего?»

Авиценна, благодаря чувствительности своих пальцев, открыл диагностическое значение пульса — сердечных толчков. Они прослушиваются пальцами, наиболее видимы, но ещё и сейчас мало понятны внешние проявления работы сердца. Он мог по едва уловимым изменениям пульса — бега крови по артериям — различать около 120 болезней…

На протяжении всей жизни возникали вопросы, он отвечал на них, а за ними появлялись всё новые и новые. Он был окружён ими со всех сторон, они врезались в его душу и не давали покоя.

Авиценна напишет свой известный «Канон медицинской науки», по нему несколько веков будут учиться врачебному искусству. Напишет ещё 200 (!) фундаментальных книг — своеобразную энциклопедию того времени. А количество вопросов «почему?» будет увеличиваться.

Он продолжал отыскивать истину…

Выходит, что Авиценна всю свою жизнь пребывал в одном и том же состоянии — на грани знания и незнания; позади опыт, накопленный прожитыми годами, впереди неизвестность, знаки вопроса — задачи, которые, как занозы в теле, доставляли ему боль.

Что делать? Нужно выдернуть занозу. И боль пройдёт? Нет. Одна решённая задача порождает десяток новых — и всё начинается сначала.

Итак, и малыш, и Авиценна пребывают в одинаковом состоянии?

Да. На грани знания — незнания. Разница лишь в том, что за плечами ребёнка практически ничего нет — неизвестность. Впереди — тоже неизвестное. Оно захватывает, заставляет переделывать себя на известное, усваивать действиями души окружающий мир.

Феноменальные способности детей могут проявиться буквально в первые годы жизни. Почему так происходит, мало известно в подробностях. А в самом общем виде о раннем проявлении способностей можно сказать: всё обусловлено неисчерпаемыми творческими возможностями природы, частью которой является сам человек. Возможностями природы, которые ещё очень мало изучены, и потому творческий процесс проявляется чаще всего не как правило, а как исключение из правил, созданных теорией обучения и воспитания.

Итак, вундеркиндами называют детей, проявивших для своего возраста необыкновенный уровень умственного развития или одарённость в искусстве, спорте или науке.

ФЕНОМЕН ЗОЛУШКИ

Жил-был мальчик. Его звали Мишкой. Жил он в селе Кобеляки на Полтавщине. Был не таким, как все его сверстники. Все дети как дети, а Миша где не увидит колодец или какую-то яму — и скорее бросается измерять её глубину. Шнурок с грузиком носил всегда при себе. Кто скажет, что эта склонность детская? Родители старались удерживать своё дитя подальше от колодцев, но Миша делал своё дело.

Желание знать размеры и количество предметов увлекало его целиком. Миша не имел сил оторваться от подсчётов оборотов крыльев мельницы, часами смотрел, как льётся вода и т. д. Даже на уроке, когда учитель рассказывал интереснейшие истории, которые захватывали души учеников, — Миша спокойно измерял тем же шнурком скамейку; на которой сидел. Измерял, измерял, измерял…

Учился в Полтаве — сначала в пансионе, а потом в гимназии. Сказать «учился» было бы преувеличением. Его аттестат пестрел такими записями: «не учится», «в классе не бывает», «желания учиться не имеет» и т. д. Его