Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

а мозг с доступом к обширной базе данных рассматривает больше вариантов

Имплицитные предрассудки, о которых шла речь в этой главе, можно считать результатом избыточной адаптации, которая наблюдается, когда мозг погружен в среду значительно более обедненную, чем хотелось бы. Это напоминает те процессы специализации, о которых мы говорили в главе «Однобокость»: какой-то участок мозга все лучше и лучше умеет выполнять все меньше и меньше задач. Разница в том, что в этом случае к существованию в определенное время и в определенном месте готовятся огромные области мозга. На основании того, что мы уже знаем о том, как фундаментально влияет опыт на миропонимание, я уверенно делаю вывод, что для того, чтобы скорректировать уже сложившиеся в мозге «заплатки», мало просто читать книжки[370]. Во-первых, нам нужно осознаннее отбирать впечатления, поступающие в мозг. Какие скрытые ассоциации содержатся в идеях, которые мы поглощаем?

Другой способ расширить свою базу данных – обеспечить разнообразный опыт в реальном мире, чтобы нас формировали нарративы, рассказанные с разных точек зрения. Если вернуться к нашему примеру языкового опыта, можно сделать некоторые выводы о том, как может выглядеть такой разнообразный опыт в реальном мире. Дело в том, что люди, регулярно говорящие больше чем на одном языке, вынуждены выучить по меньшей мере два массива лингвистической статистики. А это дорого обходится. Ученые надежно установили, что, если обследовать ребенка, который овладевает двумя языками одновременно, окажется, что беглая речь развивается у него немного медленнее, чем у его сверстников, которые осваивают только один язык. И даже у взрослых билингвов, прекрасно владеющих обоими языками, возникает чуть больше трудностей с каждым из двух языков, чем у обладателей одноязычного мозга.

Все потому, что статистика по двум языкам у билингва содержится не в двух отдельных коробочках в мозге, а настолько перепутана, что стоит человеку услышать слово на каком-то из двух языков или подумать о нем, как это тут же отчасти активирует нейроны, связанные с этим же словом на другом языке. И когда билингв хочет заговорить на языке, которым владеет немного хуже, он вынужден преодолевать более сильную и автоматическую активацию доминирующего языка[371]. Таким образом, для билингва использование недоминирующего языка равносильно прохождению теста Струпа, то есть ему постоянно приходится называть цвет краски, которой напечатаны слова, когда сами слова и цвета не совпадают!

Следите за моей мыслью, хотя я понимаю, что подаю все не в самом радужном свете.

Мы с Андреа изучали маршрутизацию сигнала в базальных ганглиях у билингвов и получили данные, которые указывают, что двуязычный языковой опыт может укрепить авторитет «наездника». В сущности, мы показали, что усовершенствованная маршрутизация сигнала у билингва позволяет ему быстрее носителя одного языка решать новые математические задачи[372]. Само то, что обладатели многообразного языкового опыта располагают разными способами для самовыражения, может вызвать в их мозге конфликт, но одновременно такое положение дел способствует лучшему отслеживанию контекста, в котором они действуют. Билингвы не могли бы выжить, если бы автоматически распространяли активацию от нейрона А к нейрону Б: им не удалось бы пользоваться недоминирующим языком сколько-нибудь точно.

Недавно (в 2020 году) мы с Кинси Байс[373], моим постдоком[374], опубликовали исследование, в ходе которого искали признаки такого повышенного контроля в мозге 197 испытуемых, из которых 91 знал только один язык, а 106 сталкивались с двумя и больше[375]. Мы изучали их нейронную оркестровку в состоянии, когда перед ними не ставилось никаких задач. В целом у обладателей более обширного языкового опыта мощность альфа-ритмов была выше, а это указывает, что у них в мозге синхронизация в большей степени происходит на частотах, контролирующих внутренний мир. И это, напомню, в покое! К тому, что мы узнали из этой главы о механизмах адаптации мозга, надо добавить, что влияние двуязычного опыта на мощность альфа-ритма сильнее всего у тех, кто регулярно практикует оба языка. Значит, нам нужно не просто иметь разнообразную базу данных жизненного опыта, но и практиковаться применять этот опыт, чтобы действовать в разных контекстах.

Проводились и исследования более широкого воздействия разного языкового опыта на характерные особенности мышления, эмоций и поведения человека, однако они давали довольно спорные результаты, и мы говорили о том, что отчасти это связано с тем, что ученые не всегда учитывают, насколько разный опыт подпадает под общий термин «билингвизм». По-видимому, накапливается все больше данных, что люди, которые регулярно пользуются несколькими языками, обладают мозгом, который и выглядит, и работает иначе, чем у одноязычных.

Я не настолько наивна, чтобы думать, будто знание нескольких языков поможет решить проблемы имплицитных предрассудков, но все же считаю, что очень важно знать, из каких источников исходит информация, которой мы кормим свой мозг. Ведь с научной точки зрения вполне вероятно, что многоязычные люди служат отличной моделью того, как выглядит мозг, который имеет дело с многообразными наборами статистических данных. От этого мы, вероятно, несколько медленнее реагируем в каждой конкретной ситуации, однако одновременно это заставляет наш мозг гибче и чувствительнее вести себя в актуальном контексте. В следующей главе мы подробнее поговорим о том, к чему это приводит, поскольку углубимся в механизмы, при помощи которых ваш мозг принимает решения, большие и малые, определяющие вашу жизнь.

Глава 6. Ориентируйся. Как знания строят дорожные карты, и почему мы не всегда пользуемся ими для принятия решений

Итак, вы перевалили за середину этой книги, и теперь я надеюсь, что вы зашли слишком далеко, чтобы сворачивать назад, поэтому воспользуюсь случаем и начну задавать некоторые трудные вопросы о вас самих и вашем мозге. В предыдущих главах я предоставила вам огромное количество пищи для размышлений. В основном она имела отношение к научным открытиям по поводу того, как устроен ваш мозг. Время от времени я даже лезла к вам с непрошеными советами. На основании всего, о чем мы говорили в главе «Адаптируйся», я знаю, что этот опыт так или иначе повлияет на связанность нейронов в вашем мозге. Но главный вопрос, который я припасла для вас, звучит так: как вы считаете, смогут ли новые знания изменить ваш привычный способ думать, чувствовать и действовать?

Майя Энджелоу, едва ли не самый потрясающий человек из всех,