Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

Однако, поскольку наш мозг развивался еще до появления самолетов и Интернета, благодаря которым так легко перенестись из одной части света в другую, многие области, ожидающие опыта, готовы получать вводные данные лишь в особые «критические периоды»[355]. В начале жизни они жадно ждут данных и крайне податливы. Но с возрастом эти участки накапливают очень много информации об окружающем мире и все сильнее углубляются в процесс обработки всего того, что ожидают увидеть, а новый опыт из окружающего мира влияет на них все меньше. В 1970-е годы была проведена серия экспериментов, которые убедительно показали, как мощно воздействует ранний опыт на эти области мозга. В ходе этих экспериментов ученые выращивали котят в крайне специфической визуальной среде – в том числе в помещениях, где были только вертикальные линии, или в бочкообразных комнатах, где предметы на стенах вращались только влево[356]. При таких условиях мозг котят настолько жестко настраивался на те ограниченные стимулы, с которыми они сталкивались, что впоследствии они не видели того, с чем не сталкивались в первые месяцы жизни – ни горизонтальных линий, ни предметов, вращающихся вправо! К счастью, мы не растим детей в бочкообразных комнатах, однако исследования Патриции Куль показали, что нечто подобное наблюдается и у младенцев, если рассмотреть те речевые звуки, с которыми они сталкиваются с рождения. Напомню, что около года дети перестают воспринимать речевые звуки, не встречающиеся в родном языке.

К счастью, некоторые части нашего мозга остаются податливыми почти всю жизнь[357]. Это зависимые от опыта участки мозга. В их числе почти все «ассоциативные» участки коры, в том числе и те, которые позволяют расширять словарный запас в течение жизни. Среди важнейших зависимых от опыта областей мозга – лобные доли, которые, как вы узнали из предыдущей главы, обеспечивают ту гибкость поведения, которая характерна для механизмов приспособления у человека. Как вы, должно быть, и сами догадываетесь, зависят от опыта и базальные ганглии. Более того, они, пожалуй, входят в число самых адаптивных участков мозга, поскольку там бурно идет дофаминовая коммуникация, повышающая нейропластичность. В следующей главе – «Ориентируйся» – вы прочитаете, какую важную роль это играет в формировании процессов принятия решений в мозге. А пока мы обсудим, какую работу мозгу необходимо проделать, прежде чем вы сможете принять информированное решение о том, как себя вести. Дело в том, что прежде, чем ваш мозг сможет научиться, что делать дальше, ему нужно составить по возможности полное представление о том, что происходит прямо сейчас. В следующем разделе мы вернемся к разговору о «заплатках» и изучим, какими способами опыт влияет на восприятие зрительной картины мира.

Развивающаяся «точка зрения».

Как среда определяет, что вы видите

Неожиданный, зато забавный пример того, как наш опыт определяет миропонимание, – все та же знаменитая фотография платья. Одни видят платье бело-золотым, другие черно-синим – и, оказывается, причина (по крайней мере отчасти) опять же в разнице жизненного опыта. Дело в том, что процесс распознавания цветов вообще зависит от интерпретации значительно сильнее, чем вы думаете. Возможно, вам это покажется странным, ведь вы знаете, что разные цвета – это определенные диапазоны световых волн. Вероятно, вы даже знаете, что при нормальном цветовом зрении у человека есть три разных типа рецепторов (колбочек) в задней части глаза, которые предпочтительно реагируют на короткие, средние и длинные световые волны. Казалось бы, это довольно простой способ определить, какого цвета тот или иной предмет, безо всякого «соединения точек». Так как же цвет предмета может зависеть от восприятия и интерпретации?

К счастью, определить, какого цвета то, что мы видим, не так уж просто. Иначе мы, с одной стороны, не спорили бы, какого цвета платье, – но при этом были бы согласны и в том, что зеленое яблоко на закате становится красным, а в тени голубоватым[358]. Дело в том, что при отражении от предметов природа света меняется – и, соответственно, меняется длина световой волны, попадающей в мозг через глаза. К счастью, наш мозг учится на опыте, в частности, и тому, что параметры света, отражающегося от предмета, меняются с большей вероятностью, чем цвет самого предмета. Поэтому, чтобы приспособиться к разному освещению, мозг накладывает «заплатку»: проводит обзор всех длин волн в том или ином контексте и делает вывод о цвете предмета на основании их диапазона, а не абсолютного значения.

Фотография платья шутит такие шутки с вашим мозгом именно потому, что у нее не существует особого контекста, который позволил бы понять происходящее и определить, какого рода свет отражается от платья. При подобных обстоятельствах разные люди делают разные предположения, каким может быть освещение на фотографии. Те из вас, кто считает платье бело-золотым, видят его таким потому, что ваш мозг на основании вашего жизненного опыта общения с источниками света предполагает, будто свет падает сзади, а платье находится в тени. Чтобы это «исправить», мозг автоматически вычитает темные синие и черные оттенки, поэтому вам остается только белое и золотое. А те, кто, вроде меня, видит платье черно-синим, предполагают, что оно хорошо освещено спереди или сверху, возможно, каким-то искусственным светом, поэтому наш мозг ничего не станет вычитать.

Какой же жизненный опыт формирует наши представления об освещении? Писатель и исследователь зрения Паскаль Уоллиш проверил одну любопытную гипотезу: он исследовал, одинаково ли видят платье те, кто рано ложится и рано встает («жаворонки») и те, кто поздно ложится и поздно встает («совы»)[359]. Он предполагал, что жаворонки в целом больше сталкиваются с естественным освещением, поэтому скорее предположат, что платье находится в тени, и увидят его бело-золотым. А совы больше времени бодрствуют в темное время суток, поэтому чаще сталкиваются с искусственным освещением, поэтому с большей вероятности увидят платье черно-синим. Чтобы проверить эту гипотезу, он опросил 13 000 человек. Уоллиш обнаружил небольшое, но статистически значимое отклонение, соответствовавшее его догадке: жаворонки чаще видели платье бело-золотым, а совы – черно-синим![360]

Стоит также отметить, что по тем же причинам, по которым вы не можете перестать видеть черный куб на картинке в начале главы просто потому, что я сказала вам, что его нет, вы едва ли сможете «обратить» свое восприятие платья просто потому, что узнали об эффекте освещения. Вот яркий пример ситуации, в которой ни цели, ни указания не в состоянии пересилить автоматические процессы, которым ваш мозг научился на опыте. Об этом мы еще поговорим