Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

в главе «Ориентируйся», однако, если вам прямо невмоготу научиться смотреть на платье иначе, придется систематически скармливать мозгу самые разные впечатления, связанные с освещением (естественным и потолочным), которые, как считается, влияли на процессы восприятия в раннем возрасте, причем придется пойти против опыта, накопленного за целую жизнь, и факторов, сформировавших зрительное восприятие в критические периоды.

Хотя я не могу представить себе человека, которого на все это вдохновит просто желание иначе видеть цвет платья, я искренне надеюсь, что кому-то из вас будет интересно повлиять на то, как ваш мозг понимает более сложные отношения – в том числе на наши имплицитно предвзятые представления о расе, возрасте, гендере и сексуальной ориентации и так далее, сформированные в зависимых от опыта областях мозга. Хотя подобные предрассудки влияют и на то, как мы учимся ассоциировать друг с другом высокоуровневые события, происходящие одновременно или в одном и том же контексте, они влияют и на то, какое первое впечатление об окружающем у нас складывается, и это может быть крайне неприятно.

Вопиющий пример подобного рода, который ученые наблюдают постоянно и последовательно в лабораториях всего мира, на самых разных выборках и при самых разных условиях, – склонность видеть оружие в размытом предмете, когда его показывают (в пространстве или во времени) рядом с темнокожим человеком, а не с белокожим. Первым этот эффект продемонстрировал Кит Пейн[361] в 2001 году[362]. Пейн провел два эксперимента, в ходе которых показал 60 не-темнокожим испытуемым серию черно-белых фотографий пистолетов и различных строительных инструментов вроде дрелей, которые быстро мелькали на экране – их показывали всего на одну пятую секунды, – после чего просил испытуемых сказать, что они видели. Хитрость была в том, что в ходе обоих экспериментов перед каждым предметом на миг показывали фотографию мужского лица, белокожего или темнокожего. Участникам говорили, что лицо – это просто знак, что сейчас покажут предмет и что к самому предмету оно отношения не имеет; так, в сущности, и было. Лица белокожих и темнокожих мужчин показывали одинаково часто перед изображениями и строительных инструментов, и пистолетов. Несмотря на это, испытуемым Пейна – если судить по скорости реакции – оказалось значительно проще узнать пистолет, если его показывали после темнокожего мужского лица, и это также оказывалось легче, чем назвать строительный инструмент, хотя после демонстрации белокожего мужчины инструменты распознавались с одинаковой легкостью.

Количественно этот эффект был довольно мал[363], но то, что он говорит об обучении и о мозге участников, имеет колоссальное значение. Оказалось, что различить пистолет после темнокожего лица испытуемым проще всего, а это указывает, что в среднем нейронные базы данных участников содержали в себе достаточно прочную связь между темнокожим мужчиной (А) и оружием (Б), что позволило им почти моментально соединять эти образы. Иначе говоря, самое простое объяснение, почему испытуемые быстрее узнавали пистолет после темнокожего лица, состоит в том, что, когда они видели темнокожего мужчину самого по себе, их мозг сразу начинал заполнять пробелы и домысливать оружие.

Леденящие душу реальные последствия такого домысливания становились еще очевиднее в ходе второго эксперимента, когда испытуемые должны были быстро решать, что именно видят на экране – оружие или нет[364]. После демонстрации лица темнокожего мужчины участники ошибочно принимали строительный инструмент за оружие в 37 % случаев (чаще, чем в каждом третьем случае), в то время как противоположная ошибка – когда пистолет принимали за строительный инструмент – происходила в 25 % случаев[365].

Насколько смертоносны последствия такой предвзятости, знает каждый, у кого есть доступ к новостям[366]. Увы, исследования Пейна едва ли дают ответ на один важный вопрос: как это исправить? Начать можно, скажем, с того, чтобы понять, откуда берутся данные, лежащие в основе предрассудков. Хотя многие американцы владеют оружием, трудно представить себе, чтобы среднестатистические студенты – а именно они были участниками этих экспериментов – часто сталкивались в реальной жизни с темнокожими мужчинами с оружием (скорее всего, никогда). Откуда же взялись такие «заплатки»?

Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся к идее о том, что считается опытом. Говоря простыми словами, чем меньше у вас в реальной жизни опыта с теми или иными людьми, местами, предметами и явлениями, тем вероятнее, что база данных вашего мозга по этой тематике основана на том, что вы видели по телевизору, читали в новостях или соцсетях или знаете по художественным произведениям. Напомню: мозгу, в сущности, все равно, переживаете вы что-то прямо сейчас, только вспоминаете о пережитом или это игра воображения: все это для него один и тот же ментальный опыт. Следовательно, если рядом с темнокожими лицами, которые вы видите по телевизору, чаще мелькает пистолет, чем стетоскоп, мозг делает вывод[367], что таково истинное положение дел в окружающем мире, и вносит соответствующие поправки в призмы, сквозь которые вы смотрите на действительность, поскольку их формирует опыт.

Получается, что мозг у многих из нас буквально формируется под воздействием системных предрассудков общества, поскольку мы потребляем версии действительности, созданные кем-то другим[368]. Такие стереотипы влияют на то, как мы воспринимаем и интерпретируем происходящее, причем так же быстро и автоматически, как при ответе на вопрос о цвете платья. Это подводит нас к другому важному наблюдению: у тех, кто участвовал в исследовании и у кого в мозге сложились такого рода «заплатки», совсем не обязательно имеются сознательные эксплицитные представления о том, люди с каким цветом кожи чаще владеют оружием. Более того, совсем не исключено, что ваши эксплицитные убеждения и база данных, основанная на опыте, противоречат друг другу – к этому мы вернемся в главе «Ориентируйся». Поэтому непонятно, влияют ли просвещение, пропаганда и тренинги по борьбе с предрассудками в судах и на работе на те «заплатки», которые уже сложились в мозге[369]. Если вам скажут, почему вы видите бело-золотое платье, когда оно на самом деле черно-синее, это не изменит того, что вы видите; так и осознание собственных имплицитных предрассудков едва ли повлияет на то, как они автоматически воздействуют на вас. Самое большее, на что мы можем рассчитывать, если речь идет о такого рода просвещении, – это на повышение осведомленности, в результате чего вы будете гораздо внимательнее относиться к своим поступкам. О связи между тем, чтобы знать, как надо, и делать, как надо, мы поговорим в следующей главе. А пока подведем итоги всего того, о чем мы говорили в этой, а для этого вернемся к разговору о языковом опыте.

Краткие итоги

Узко настроенный мозг