Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

процентном отношении вы пользуетесь каждым из этих языков? Считайте не только те случаи, когда вы говорите на том или ином языке, но и те, когда вы слушаете песни или смотрите телепередачи. (Проверьте сумму: в целом с учетом всех языков должно получиться ровно 100 %).

3. Если вы говорите больше чем на одном языке, в каком возрасте вы научились говорить на втором языке? То же самое укажите для третьего языка и т. д. – для всех, которые вы знаете.

4. Если вы свободно владеете не одним языком, а несколькими, в каком возрасте вы почувствовали, что свободно владеете вторым языком? То же самое укажите для третьего языка и т. д. – для всех, которыми вы владеете свободно.

5. Если вы говорите больше чем на одном языке, укажите степень владения вторым языком по шкале от 1 до 10 по следующим параметрам:

• говорение;

• слушание;

• чтение.

ВНИМАНИЕ! Если вы знаете только один язык, поставьте здесь нули.

Насколько разнообразна ваша языковая статистика?

Здесь нет особого смысла говорить о том, насколько вы типичны, поскольку для этого мне нужно знать, откуда вы родом. Если вы живете, например, в Люксембурге и утверждаете, что знаете только один язык, вы в абсолютном меньшинстве. Во многих американских городах все совсем наоборот[348]. Вообще-то логично – ведь эта глава посвящена адаптации к лично вашему окружению. Помните, что язык – это только один пример адаптации. Но поскольку он опирается на статистические данные, которыми мы пользуемся непрерывно в состоянии бодрствования, это хороший показатель того, насколько ваш мозг адаптирован.

Если вы знаете всего один язык или владеете вторым языком лишь отчасти (оцениваете степень владения им в 4 балла и ниже) либо выучили его достаточно поздно (уже после подросткового возраста), ваш мозг настроен на родной язык точнее, чем при более разнообразном языковом опыте. У этого есть и преимущества, в частности ваш мозг, скорее всего, лучше подготовлен к тому, чтобы пользоваться единственным языком, чем мозг человека, который знает несколько языков. Грубо говоря, это потому, что те, кто говорит на нескольких языках, вынуждены рассматривать больше вариантов, когда обращаются к своей памяти, чтобы понять или сформулировать высказывание на каком-то из известных им языков[349]. Им нужно сначала разобраться с конкуренцией между языками, а потом воспользоваться каким-то одним. Это значит, что их мозгу нужно на долю секунды больше, чтобы осмыслить тот или иной фрагмент лингвистической информации даже на том языке, которым они владеют лучше всего.

Однако, как вы еще узнаете из этой главы, возможность пользоваться большими массивами статистических данных разных типов – это тоже полезно. У тех, кто имеет дело с несколькими языками, не только шире диапазон вариантов поведения[350], они еще и учитывают больше информации, когда принимают решение о тех или иных действиях, например, каким из известных им языков уместно воспользоваться в нынешнем контексте. Но за это надо платить, и чем больше разных способов реакции «в поле» надо учитывать, тем больше времени на это уходит. Коротко говоря, когда мозг сталкивается с обширным объемом данных, это замедляет обработку информации в любом конкретном окружении и контексте, зато подготавливает человека к большему количеству разных ситуаций.

Так насколько широко или тонко настроен ваш мозг на язык? Когда будете оценивать свои ответы, не забывайте, прошу вас, что язык, как и большинство всего, о чем мы говорили в этой книге, – явление многостороннее, и его нельзя характеризовать точкой на какой-то оси от «одноязычного» до «многоязычного» через «двуязычный». Мы в своей лаборатории исследовали различия в структуре мозга и когнитивных навыках по четырем аспектам языкового опыта: (1) насколько рано испытуемый сталкивался со вторым языком (и сталкивался ли вообще), (2) насколько хорошо человек владеет вторым (или следующим по доминированию) языком, (3) насколько часто человек сейчас пользуется каждым из языков, которые знает, и (4) насколько похожи друг на друга языки, на которых он говорит. Каждый из этих аспектов связан с тем, как ваш мозг опирается на накопленный опыт, когда определяет, как вы толкуете окружающий мир и как в нем действуете[351].

Обратите внимание, что ни один из этих вопросов не касается того, сколько языков человек знает. Причина в том, что то, как языковой опыт формирует мозг, зависит от других факторов. Оставшуюся часть этой главы мы посвятим тому, чтобы на примере языка поговорить об этих факторах, об их роли и значении в широком диапазоне жизненного опыта, к которому адаптируется ваш мозг.

При чем тут возраст.

Эффекты раннего и позднего опыта

Язык – любопытный пример того, как опыт формирует мозг, поскольку практически у всех нас этот процесс длится всю жизнь. Скажем, большинство англоговорящих взрослых понимают значения около 20 000–35 000 английских слов[352],[353], однако в настоящий момент в языке используется более 170 000 слов. Значит, если вы любите читать, слушать подкасты или просто участвовать в разговорах на незнакомые темы, вам, скорее всего, постоянно попадаются слова, которых вы раньше ни разу не слышали. Может быть, вы даже почерпнули несколько новых для себя словечек из этой книги. Однако большинство из нас понимают, что гораздо легче изучать языки в детстве, чем овладевать ими уже взрослыми. Отсюда вопрос: какой объем обучения происходит в первые годы жизни, когда мы пытаемся осмыслить окружающее нас «что-то единое, перепутанное, цветущее, гудящее», и к чему мы приспосабливаемся потом?

Короткий ответ таков: в разных частях мозга есть разные «окна адаптации». Проще говоря, мы можем разделить участки мозга на три типа на основании того, насколько охотно и как долго они готовы воспринимать новый опыт. Первый тип (это почти исключительно те участки мозга, которые регулируют жизненно важные функции организма) – независимые от опыта. Эти области отвечают за дыхание, сердечные сокращения и температуру тела, а они не особенно меняются в разной обстановке.

Далее, есть области, ожидающие опыта. Это те части мозга, которым от природы предназначено[354] интерпретировать конкретные типы информации о внешнем мире, поскольку они запрограммированы получать информацию от органов чувств. У типично развивающихся младенцев свет, получаемый через глаза, попадает в затылочную кору, звуки, проникающие через уши, – в слуховую кору в височных долях по бокам мозга, а запахи, поступающие через нос, – в обонятельную луковицу, расположенную внизу передней части мозга. Поскольку нам все равно надо учиться распознавать все то, что мы видим, слышим и обоняем, младенцы постепенно нарабатывают экспертные знания о среде, где появились на свет. И, как показано Томасом Бальмесом во французском документальном фильме «Малыши»