Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

одновременно. Вероятно, вы можете догадаться, почему так происходит, если представите себе, что, читая эту книгу, вы не можете запретить себе замечать все остальное, что происходит вокруг вас: как напрягаются мышцы шеи, чтобы удержать четырехкилограммовую голову прямо, какова частота вашего дыхания, какого оттенка освещение в комнате, какие запахи вы ощущаете и каким смешным, забавным или попросту возмутительным занятиям предаются сейчас ваши соседи, домашние животные, дети, комнатные растения… лучше не будем об этом. Один из важнейших выводов этой главы состоит в том, что в любой момент количество всего неважного для ваших непосредственных целей сильно перевешивает количество важного. Здесь-то наша история любви с участием базальных ганглиев описывает полный круг и соединяется со всем тем, что вы уже знаете о работе собственного мозга: каждый раз, когда базальные ганглии отправляют пакет модифицированных сигналов в префронтальную кору, они получают дофаминовую обратную связь по поводу результатов решений, основанных на маршрутизации сигналов именно этого типа. Так базальные ганглии используют дофамин, чтобы со временем учиться, какие типы сигналов усиливать, а какие приглушать.

Краткие итоги

Интуитивный «конь» и контролирующий «наездник» состязаются за то,

чтобы привлекать ваше осознанное внимание разного типа информацией

Перефразирую кратко основные темы этой главы: базальные ганглии – это центр не только истории моей любви, но и всего вашего мозга и в буквальном, и в переносном смысле. Базальные ганглии можно почти без натяжки назвать основным проводником сигналов в мозге. Размещение прямо по центру мозга позволяет им прекрасно отслеживать «общемировую ситуацию» и собирать все сплетни. Вот этим они и занимаются. Более того, базальные ганглии окружены волокнами белого вещества, по которым передаются высокоскоростные сигналы практически изо всех остальных областей мозга. В число этих сигналов включена и сенсорная информация об окружающем мире, и информация из рабочей памяти о ваших нынешних целях, то самое «если», которое говорит, что делать дальше. Кроме того, исследования латеральности говорят, что эти цели в общем отвечают за сосредоточенное левополушарное внимание, а сенсорная информация об окружающем мире – предмет более старого и более интуитивного правополушарного внимания, подмечающего все новое и необычное в настоящем. Все эти сигналы стекаются в базальные ганглии, и те на основе ранее полученной дофаминовой обратной связи решают, какая информация особенно актуальна в нынешнем контексте – это и есть та часть нашего уравнения, где говорится «то»[320].

Это очень важная функция, поскольку позволяет базальным ганглиям «взвешивать» огромное количество перекрывающихся сигналов, которые попадают в префронтальную кору, и распределять соответствующие процессы по приоритетам в соответствии с тем, как базальные ганглии понимают вашу цель. После этого контроль берут на себя лобные доли, которые при помощи низкочастотных мозговых волн организовывают паттерны активации, а она создает мысль, действие или какое-то их сочетание. Затем, как мы упоминали в главе «Коктейль», базальные ганглии применяют сигналы дофаминового вознаграждения, чтобы определить, каким был результат выбора лобных долей – лучше ожидаемого, хуже ожидаемого или в точности таким, как ожидалось. Это влияет на тип информации, который базальные ганглии будут направлять в лобные доли в дальнейшем, если возникнет та же цель. Так что в итоге вами управляет совершенно неодушевленная цепочка операций – репрезентация вашего контекста или цели, система расстановки приоритетов или взвешивания сигналов и еще одна система, которая заново расставляет приоритеты в зависимости от достигнутого результата.

Ну разве не романтично?

Из двух следующих глав вы узнаете много нового о процессе обучения базальных ганглиев: как ваш опыт влияет на сотрудничество базальных ганглиев и операционных центров в коре, чтобы понять, что происходит вокруг и как с этим быть?

Глава 5. Адаптируйся. Как мозг учится понимать, в каких условиях вы живете

Сейчас, когда я заканчиваю шлифовать эту главу, мне нужно параллельно собираться с силами, чтобы вернуться к преподаванию и исследованиям в университете офлайн после полутора лет ковидных ограничений. Живо помню, как мы получили первое предписание «оставаться дома» и как я очень быстро стала чувствовать себя вовсе не школьницей, у которой отменились уроки из-за снегопада, а птицей в клетке. Поскольку я одновременно и экстраверт по натуре, и не из тех, кому нравится, когда ими командуют[321], этот переход дался мне нелегко.

Но знаете что?

Я привыкла. Кое-что даже начало мне нравиться – скажем, возможность весь день разгуливать в удобных штанах и когда во время рабочих совещаний собаки греют мне ноги. Теперь, когда принято решение, что ситуация стала «достаточно безопасной», чтобы вернуться на работу в офис на несколько дней в неделю, оказалось, что в реальной жизни общаться с людьми крайне утомительно[322].

Хотя пандемия, несомненно, затронула жизнь кого-то из вас особенно сильно, я уверена, что она сказалась на каждом – да так, что мы никогда этого не забудем[323]. Теперь, когда прошло полтора с лишним года, я убеждена, что каждый, кто читает эту книгу, уже совсем не тот, что был в начале пандемии.

Понимаете, так уж устроен наш мозг. Он формируется под воздействием опыта, чтобы мы могли приспособиться к любым, самым разным ситуациям, даже явно неоптимальным.

Это, пожалуй, одна из самых человеческих особенностей мозга. Более того, согласно некоторым современным представлениям о человеческой эволюции, наши предки претерпели «когнитивную революцию»[324] именно потому, что были вынуждены адаптироваться. Есть данные, что размер мозга наших предков увеличивался каждый раз после периодов крайне нестабильного климата[325], и на этом основании было выдвинуто популярное объяснение, почему мы наделены такой феноменальной гибкостью: просто те гоминиды, которые не сумели адаптироваться к резким переменам в окружающей среде, не выжили. А те, кто умел думать и гибко реагировать, лучше приобретали новые навыки, когда среда, только что стабильная и гостеприимная, вдруг становилась враждебной и непредсказуемой и переставала прощать ошибки. Иначе говоря, мозг современного человека прошел отбор благодаря способности учиться и приспосабливаться к изменчивым условиям.

На протяжении поколений способные ученики и гибкие мыслители порождали себе подобных, и у их потомства возрастали размеры мозга и черепа. За это пришлось платить – главным образом тем, что теперь роды стали опаснее. В результате матери стали рожать детей на более ранних стадиях развития[326]. Современные младенцы, у которых мозг составляет всего 27 % от мозга взрослого, подготовлены к тому,