Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

не менее я думаю, что у каждого из нас были моменты, когда при попытке заняться какой-то умственной деятельностью – например, совсем простой: вспомнить, как кого-то зовут, или довольно сложной: пройти тест из прошлой главы, – мы интуитивно понимали, что единственный способ найти ответ – перестать пытаться. «Само придумается», – возможно, думали вы тогда, на горьком опыте убедившись, что отключать к чертовой бабушке контролирующую часть мозга – это нередко лучшее, что вы можете сделать. Это потому, что нам необходимы оба типа внимания, и в некоторых случаях излишек того или другого только мешает.

Я часто сравниваю механизмы автоматического и контролируемого внимания с союзом коня и наездника[299]. Конь – это та часть мозга, которая отвечает за автоматическую фокусировку. Опыт и инстинкты научили коня, что в его окружении важно, а что нет. Наезднику не нужно направлять его, он сам найдет, куда лучше всего поставить ноги. У него мощный инстинкт самосохранения, поэтому конь, будучи представлен сам себе, станет искать хорошего и избегать плохого. А если ему попадется что-то незнакомое – или даже знакомое, но в новом месте, – он остановится и как следует подумает, прежде чем решить, что делать дальше. Последний этап может не понравиться наезднику, но тот понимает, что все равно быстрее доберется в нужное место верхом, чем пешком. Конь исследует свое окружение именно так, как делали представители его вида сотни миллионов лет, что и позволило им выжить на нашей планете. Так проявляется внимание к настоящему, благодаря которому мы можем быстро и правильно реагировать на события в своем окружении.

Наездник – это более контролируемая часть вашего фокуса, то самое внимание, которое вы на что-то «обращаете». Наездник может стремиться к абстрактной цели, которая не имеет никакого отношения к его окружению, и применять свои навыки верховой езды, чтобы направлять лошадь в ту сторону, куда ему нужно попасть для достижения этой цели. Да что там, он даже умеет пользоваться для этого Google Maps! Умелый наездник заставляет коня вытворять такое, что тому и в голову бы не пришло, – и пасти коров, и идти в битву.

Эту метафору мозговых механизмов можно развить: всякий, кому повезло посидеть на лошадиной спине, знает, что хорошему наезднику не обойтись без отличного чувства такта. Поскольку конь движется в своем естественном ритме, возможность повлиять на его дальнейшие действия у наездника меняется периодически от максимальной до минимальной. Например, если вы пытаетесь повернуть коня в тот момент галопа, когда у него все четыре ноги оторваны от земли, могу вам только посочувствовать. Как вы, вероятно, помните из главы «Синхронизация», это касается и нашего мозга. Более того, вспомогательные средства, которыми пользуется ваш мозг для формирования более автоматического внимания, это и есть нейронные осцилляции, генерируемые на более низких частотах – в частности, альфа. Так что, когда та часть вашего мозга, которая служит у вас «наездником», хочет в своих целях понизить задействованность автоматических механизмов внимания, которые считает неважными, она повышает мощность альфа-колебаний в этих областях. Как вы помните, когда низкочастотный рокот внутреннего мира сталкивается с высокочастотным щебетом внешнего мира, щебет заглушается. Разумеется, верно и обратное. Если наездник в вашем мозге хочет сосредоточиться на конкретном фрагменте информации, который не вызывает особого интереса у коня (автоматических процессов), он понижает мощность альфа-колебаний в определенном участке мозга и повышает громкость сигналов из внешнего мира. В сущности, это как давать конкретному потоку информации фору в состязании за внимание. Когда это проходит идеально, наездник внутреннего мира «контролирует», какого типа информация поступает в ваше сознание.

В исследовании Саскии Хегенс и ее коллег показано, как все это устроено на практике, на примере теста на распознавание тактильных ощущений[300]. Во время теста участники ощущали легкое воздействие электрическим током на подушечки больших пальцев правой или левой руки. Их задачей было определить, с какой частотой на них воздействовали – с высокой (41–66 Гц) или с низкой (25–33 Гц). Воздействие длилось всего четверть секунды, а сила стимуляции была лишь чуть-чуть выше порога чувствительности, который устанавливали предварительно для каждого испытуемого. Чтобы еще больше усложнить задачу, в начале каждого испытания на оба больших пальца воздействовали примерно так же, но просили участников не обращать внимания на одну руку, а рассказывать только о том, какие ощущения возникают в другой руке. Перед каждым испытанием участникам при помощи особого сигнала подсказывали, на какую руку им «обращать внимание». В соответствии с этой подсказкой исследователи измеряли мощность альфа-колебаний в тех областях моторной коры, которая отвечает за каждую руку. Они показали, что в среднем альфа-частота повышалась над областью, соответствующей той руке, которую полагалось игнорировать, и снижалась над областью, соответствующей той руке, на которую полагалось обращать внимание. А главное, степень, в какой это происходило при каждом отдельном испытании, позволяла предсказывать, правильно ли участник ответит на вопрос. Иначе говоря, испытуемым лучше удавалось почувствовать разницу между двумя ощущениями, когда процесс распознавания был «включен» на целевой руке через снижение альфа-частоты и «выключен» на ненужной руке через повышение альфа-частоты.

В ходе исследования, которое провела Ребекка Комптон с коллегами, при помощи таких же измерений объема коммуникации на альфа-частотах изучалось, как испытуемые проходят тест Струпа[301] – тот самый тест с называнием цветов, который я описала в главе «Синхронизация». Должно быть, вы помните, что, поскольку чтение слов для большинства из нас – процесс высокоавтоматизированный, произнести «ЧЕРНЫЙ», когда видишь слово «КРАСНЫЙ», напечатанное черной краской, – все равно что пытаться развернуть конскую часть мозга влево, когда справа стоит человек с ведром, полным кусочков сахара. Поэтому результат эксперимента совсем не удивляет: когда испытуемые отвечали на вопросы теста, вызывающие внутренний конфликт, мощность альфа-частоты у них повышалась, особенно над правым полушарием (которое замечает особенности окружения в настоящем). У тех испытуемых, которым это задание давалось легче всего (они тратили минимум времени на ответ), наблюдалась и самая большая разница между альфа-частотами левого и правого полушария. Значит, чем сильнее «заглушается» альфа-частота в правом полушарии, тем больше информации вбирает в себя «целеустремленное» левое полушарие, а правое при этом подавляется! Вот как, собственно, и достигается контроль над разумом.

Эти открытия, связывающие латеральность и нейронную синхронизацию с разницей в фокусировке, соответствуют и результатам исследования Брайана Эриксона и его коллег, которое мы обсуждали в главе «Синхронизация». Должно быть, вы помните: ученые обнаружили, что чем выше альфа-частота в левом полушарии, тем больше вероятность, что испытуемый находит ответ на словесную головоломку через озарение, а более низкая альфа-частота в левом полушарии ассоциируется с