Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

В совокупности эти исследования показывают, как специализация левого и правого полушария взаимодействует с нейронной оркестровкой вашего мозга и влияет на то, что привлечет ваше внимание. Считайте это сочетание объяснением, насколько часто наездник вашего мозга управляет конем и насколько вероятно, что он откажется от контроля и пустит коня вашей интуиции, куда тому заблагорассудится. Но у этой метафоры есть один крупный недостаток: она не объясняет, как наездник принимает решение, куда направить коня. Если предположить, что у наездника есть собственный мозг, естественно задаться вопросом, есть ли у этого мозга свой наездник и свой конь, а если так, кто им управляет? Такого рода рекурсивная логика системы «курица или яйцо» быстро заводит в тупик[303]. В следующем разделе мы доберемся уже до тонкой механики контроля над разумом и, в частности, обсудим, что же было раньше. Дело в том, что системой контроля над разумом управляет та же самая система, которая вызывает у вас ощущение, что вы все контролируете.

Какая сила на самом деле контролирует ваш мозг?

Начну с предупреждения для слабонервных. Вопрос, который я сделала заголовком этого параграфа, – пожалуй, один из важнейших, которые человек задает о своем мозге, и задают его в самых разных контекстах, связывая с чем угодно – и с духовностью, и с сознанием, и со свободой воли. Однако ответ на него – по крайней мере, в соответствии с нынешним научным пониманием картины мира, – вызывает у большинства из нас некоторую нервозность[304].

Впрочем, мы уже заложили основу для ответа в предыдущих главах. В частности, в главе «Однобокость» мы говорили о том, к каким неприятным последствиям приводит разделение полушарий и как у мозга возникает «ощущение», что он не контролирует действия половины тела, либо он не воспринимает половину информации от окружающего мира. Кроме того, мы обсуждали, что левое полушарие автоматически сочиняет истории, которые объединяют и понятное, и непонятное в логически стройное объяснение, почему владелец этого полушария в целом ведет себя именно так, а не иначе.

Затем, в главе «Синхронизация» и здесь, мы говорили о том, как можно задействовать для гибкой координации умственной деятельности (в соответствии с актуальными целями и намерениями) нейроны, между которыми налажена коммуникация на низких частотах. Но из-за слов вроде «координировать», «направлять», «влиять» складывается впечатление, будто у какой-то части вашего мозга есть независимые идеи, при помощи которых она контролирует другие части…

Все это заставляет нас вернуться к проблеме мозга в мозге. Хотя я пыталась быть с вами очень честной и заранее предупреждала, что мы знаем о работе мозга, а что нет, однако мне не стоит бросать вас на полдороге с ощущением, будто в голове у вас есть какой-то маленький черный ящик с нарисованным на нем вопросительным знаком и подписью «здесь ваш мозг решает, что делать» – это означало бы, что на самом деле я вам ничего не объяснила![305]

К счастью (или несчастью) для вас[306], хотя я и увиливала до сих пор от ответа на вопрос, кто и как руководит всем в вашем мозге, это не потому, что я невнимательна к деталям. Наоборот, я, пожалуй, уделяю им слишком много внимания. Они не просто лежат в основе моих главных достижений в науке, но и играют важнейшую роль в истории нашей с Андреа любви – и личной, и профессиональной. Эта область нейрофизиологии настолько важна и настолько сложна, что у меня ушло три года, чтобы ощутить, что я достаточно хорошо в ней разбираюсь, чтобы хоть что-то о ней написать. Я очень хочу изложить ее на этих страницах как можно точнее, поскольку, как вы уже, несомненно, заметили, в этом механизме очень много движущихся частей (плюс-минус 86 миллиардов). Поэтому, прошу вас, следите за моей мыслью – представлю вам базальные ядра, они же базальные ганглии, – повелители моего мозга и сердца. Для этого я расскажу вам историю любви в трех актах.

Акт первый. Меня пригласили на кофе, якобы обсудить исследования. Это был высокий итальянец с волосами цвета воронова крыла. Мы оба года два назад получили докторскую степень и работали в разных лабораториях в Университете Карнеги – Меллона, где используют вычислительные модели, чтобы понять разум и мозг. На нашем первом «свидании» я быстро сменила тему на строго научную.

Я (поскольку мне плохо дается искусство светской беседы): Ты говоришь, модель ACT-R[307] работает на серии утверждений вида «если Х, то Y»?

Андреа (в восторге, что я что-то смыслю в компьютерных моделях): Да!

Я (поскольку искусство флирта дается мне еще хуже): Но ведь мозг работает иначе.

Андреа (в еще большем восторге, что со мной можно разговаривать про науку): Ну, на самом деле модель, которой я сейчас занимаюсь, показывает, что, по моему мнению, одна часть мозга именно так и работает![308]

Я (млея): Расскажи поподробнее.

Мораль: в соответствии с моделью Андреа (которая к тому же основана на большом массиве эмпирических данных) базальные ганглии – это набор ядер, которые способны брать информацию о контексте («Я у себя дома, а не в каком-то незнакомом месте»), чтобы решить[309], какого типа сигналы актуальны для насущной задачи («Мне не надо особенно задумываться, в какой точке физического пространства я нахожусь», поскольку я хорошо знаю свой дом). Кроме того, это очень важно для гибкости, о которой мы говорили в главе «Синхронизация», так как тот самый сигнал, который в одном случае очень важен, в другом случае нужно обязательно проигнорировать. В сущности, этот процесс обеспечивает «программируемость», которую дает нам обоснованная целенаправленная деятельность.

Акт второй. Мы с Андреа встречаемся уже несколько месяцев. Он сидит за моим кухонным столом и работает над своей моделью базальных ганглиев. Теперь мы между собой называем его детище «Крошка», хотя ее полное имя – Conditional Routing Model («Модель маршрутов обуславливания»)[310]. Я сижу по другую сторону стола и пытаюсь интерпретировать результаты исследования, которое только что провела: я сравнивала, как реагирует мозг испытуемых с разным объемом рабочей памяти, когда они читали предложения в аппарате МРТ при разных условиях[311]. Я огорошена, поскольку некоторые результаты указывают на зоны обработки информации в коре, и это имеет смысл, но в числе прочих инструментов, которыми люди с большим объемом рабочей памяти пользуются иначе во время чтения, есть еще и маленькая область в самой середине мозга – caudate nucleus, хвостатое ядро. Откровенно говоря, как и многие из тех, кто