Книжный дом на Амуре - Мария Аксенова

— Что за «чудик»? — смутился Леонид Маркович и, отдаленно догадавшись, спросил: — В жилетке? В жилетке с карманами и с растрепанными русыми волосами?

— Точно, он, — сын утвердительно кивнул.

— Да это Гера, наш доставщик. — Леонид Маркович махнул рукой и широко улыбнулся. — Наверное, увидел твою машину и решил, что Петр приехал на новой. У него с Петром негласная война: девушку не поделили.

— Ну допустим. Потом на нас дед какой-то блаженный накинулся, а как увидел Тараса, так руками всплеснул, сел прямо на землю и заплакал.

Алла договорила за мужа, не скрывая волнения от нахлынувшего эпизода:

— Да ты расскажи, что он Тараса чуть не схватил! Это еще хорошо, что среагировали, отогнали. А пока мы в сторону вашего дома бежали, тот старик там так и сидел, плакал и кричал. Звал какого-то Луку.

— А, ну это дед Ибрагим, — уже с грустью выдохнул Леонид Маркович и добавил только одно: — Он безобидный. Ничего вам не сделает. Только горюет и ищет Луку.

— А кто это? — спросила Алла.

— Я не знаю.

Леонид Маркович задумчиво опустил взгляд, помолчал секунду, тут же встал, убрал со стола свою чашку и придвинул блюдо с нарезанным пирогом ближе к маленькому Тарасу.

— На-ка вот, доедай. Ну а вы что? Ночевать останетесь или отдохнуть, может, на озеро прогуляться хотите?

— Нет, мы поедем, — сын и невестка, не притронувшиеся к пирогу, с нескрываемым разочарованием засобирались.

Они еще недолго беседовали во дворе, осматривали дом снаружи. Потом Леонид Маркович проводил их к машине под взгляды любопытных сельчан.

— Приезжайте на открытие, в следующие выходные собираемся торжественно перерезать ленточку, — пригласил он под конец, обнимая на прощание внука.

— Посмотрим, — сухо ответил сын. — Скорее всего, не сможем. Дела.

— Ну, проведали, хорошо у вас все, значит, волноваться не о чем, — подытожила Алла, то и дело разводя руками, будто не решаясь обнять Леонида Марковича.

Странная встреча была неплохой, потому что никто ни с кем не спорил, ничего не доказывал и не упрекал за действия, нежеланные другому. Каждый узнал новость и принял данность вновь выяснившихся обстоятельств. Сам Леонид Маркович осознал, что рад своему выбору и тому, что быть хорошим, а точнее удобным, тягостно и мучительно; рад, что испытывает облегчение от мысли не возвращаться в город, и рад, что теперь родные вернутся или не вернутся, но это будет уже настоящая семейная встреча — от чувств и нужности, а не от обязательств и родственных поручений.

Глава 24

Когда все кажется простым, как коротенький эпиграф перед началом истории, то на деле имеет множество ветвей, прорастая все дальше к небесам. Или множится сотнями тонких ручейков, заполняя широкую реку и проливаясь дальше — уходя к новым течениям. Так происходило и с большим книжным делом в маленьком цветущем селенье. Казалось, нужно выполнить только одну задачу, но она делилась на десятки новых, не менее важных и весомых подзадач. Решения находились не сразу, судьбы распутывались и исцелялись медленно, но в свой положенный срок.

Вокруг все было прекрасно. Обстановка и атмосфера напоминали премилые картинки журналов об идеальных провинциальных книжных магазинчиках. Агата заканчивала последние приготовления, поправляла неровно стоящие томики, украшала книжные шкафы разноцветными гирляндами из тканевых флажков.

— Правда, она чудо, — не отрывая от нее мечтательного взгляда, с придыханием и какой-то больной тревогой прошептал Анатолий.

Леонид Маркович, копавшийся в бумагах, поднял на него глаза. Только сейчас, после этих слов, он разгадал загадку вечно глупой и странной улыбки Анатолия.

— Что? А, да, гирлянда хорошая, — прохрипел Леонид Маркович, на всякий случай делая вид, что не понимает, о чем разговор. — Это Варвара сшила.

— Я не о гирлянде, — все так же мечтательно шептал Анатолий, пристально цепляясь взглядом за каждое движение Агатиных рук, ее изящные повороты и наклоны тонкой шеи.

Леонид Маркович промолчал. Он понимал, что Анатолий намекает ему на разговор, которому в этот час не время и не место.

— Агата, милая, по-моему, здесь все уже хорошо. Иди домой. Отдохни, развейся, — будто спохватился Леонид Маркович.

— Да? Точно, что это я… — Она взглянула на большие настенные часы в форме улыбающейся кошачьей морды. — И правда, пора. Брат, наверное, заждался меня сегодня.

Они попрощались, и Агата умчалась, точно ее сдуло тем же сквозняком, который украдкой напоминал о приближении осени.

Леонид Маркович не знал, как начать или продолжить разговор.

— Как думаете, она могла бы полюбить такого, как я? — Анатолий сам вступил, подтверждая свое желание поделиться откровениями.

— «Такого» — это какого?

— Мне кажется, я ей не пара.

— Это еще почему?

— Ну-у… Я староват для нее.

— Тебе сколько?

— Тридцать семь. — Анатолий пригладил челку и потер вспотевшие ладони.

— Ерунда.

— Правда?

— Точно. Это только в твоих книжках в тридцать семь лет уже старики.

— А если в селе разговоры начнутся? — взволнованно заметался Анатолий. — А если подумают дурное… Если…

— Если ты вот так глаза таращить не перестанешь, то точно начнутся.

Анатолий остановился, умоляюще и в то же время с упреком взглянул на Леонида Марковича.

Тот постарался больше не шутить, ощутив, что в его шутках еще проклевывается былая грубость.

— Эх, — начал он снова, похлопав Анатолия по плечу и жестом предлагая присесть. — Она одинока, ты одинок. Вы вместе читаете книжки. Почему бы не поговорить о чувствах, если она тебе нравится? Агата ласковая и понимающая, она никогда не скажет дурного в ответ, даже если это будет отказ. Останетесь друзьями. Зато ты хотя бы будешь знать, что попытался.

— Вы правда так думаете?

— Ну конечно. Давай, беги следом, ты еще успеешь ее догнать.

— Что, прямо сейчас? В этой помятой рубашке, так неромантично… Она не оценит меня в таком виде. Нет, так не делается…

Анатолий поспешно опускал закатанные до локтя рукава, разглаживая их ладонью и тщетно пытаясь придать одежде свежий вид.

— Она тебя уже сто лет знает и все твои рубашки в придачу. Чего медлить? — Леонид Маркович махнул рукой и после недолгой паузы с усмешкой добавил, шутливо пригрозив пальцем: — Анатолий… Тесто убегает из кадушки. Того и гляди передержишь опару.

— Чего? — Анатолий в недоумении выпучил глаза, и на лбу его собрался рядок длинных морщинок.

— Догоняй, говорю, сейчас же, — с нажимом прохрипел Леонид Маркович и топнул ногой.

— Ага, — опомнился Анатолий и бросился к двери.

Неловко дернув ручку, он чуть не запнулся о порог, метнулся назад, схватил Леонида Марковича за руку и потряс ее, проговаривая с запинкой «спасибо, спасибо», а потом бросился догонять Агату.

Леонид Маркович еще