Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

стороны терапевта хотя бы малюсенький шаг навстречу, в противном случае происходящее в контакте переживается им как отвержение и стыжение. Например, если он ощущает встречи с терапевтом как значимые для себя, ему очень важно видеть взаимность со стороны терапевта, которая может выражаться, например, в улыбке во время приветствия, внимательном заинтересованном взгляде, отмечании перемен во внешности и т. п., не говоря уже о столь важном для такого клиента уважительном, заинтересованном, эмпатичном отношении к тем переживаниям, чувствам, ощущениям, мыслям, которые он приносит в контакт.

Говоря о работе с агрессией и обесцениванием со стороны нарциссически организованного клиента, мне кажется важным отметить еще одно обстоятельство. Иногда нарциссическая агрессия выражается в оскорбительном поведении либо грубых оскорблениях в адрес терапевта. В ранние годы своей практики я почему-то считала, что на них терапевт не должен реагировать – что важнее оставаться в контакте с клиентом. В настоящее время я уверена, что нет. Это не кажется мне полезным ни для клиента, ни для терапевта. Клиенту важно понимать, что есть границы, переход которых чреват неизбежными последствиями – прекращением контакта. Мне вспоминается подробный рассказ одного из клиентов о том, как ему нравится проводить свободное время. Будучи очень обеспеченным человеком, он приходил в дорогие рестораны или ночные клубы и предлагал служащим этих заведений раздеться догола и встать перед ним на колени; рот их при этом должен был оставаться открытым. Клиент снимал ремень и наносил им несколько ударов, после чего благодарил и давал им «щедрые чаевые». Он никогда не принуждал служащих к этому и даже говорил, что они могут этого не делать, если им не хочется. Однако с отказами никогда не сталкивался – вплоть до того, что набиралась целая очередь из желающих; служащие гардероба получали свой пай, вовремя сообщая персоналу, что пришел «тот самый» клиент, и они дрались за возможность обслуживать его – столь велико было вознаграждение. Мне не хочется как терапевту и как человеку находиться в ряду этих людей (читатель, я не осуждаю их, но не разделяю их выбор). Я считаю важным условием терапевтической работы обоюдное уважительное отношение к человеческому достоинству.

У меня есть фраза, которую я сформулировала сама и которая лично для меня является ресурсной – «Терапевт не терпила». На мой взгляд, не существует никаких рациональных обоснований тому, чтобы терапевт игнорировал грубые оскорбления в свой адрес. Мне кажется уместным делать клиентам строгое предупреждение о том, что такое поведение несовместимо с продолжением работы и что этот раз – последний; если же клиент оказывается глух к этому предупреждению, следующий прецедент (неважно, когда он произойдет) неминуемо приводит к отказу от дальнейшей работы. Здесь действительно важно различать, что является просто обесцениванием, а что есть оскорбление, грубое нарушение границ или хамство. Кроме того, кажется важным, какой именно клиент «теряет берега»: например, пограничный клиент, имеющий очень большие трудности с эмоциональной саморегуляцией, часто ведет себя так именно потому, что ему сложно бывает адекватно управляться со своими эмоциями, в особенности в контакте с другими людьми. Нарциссически же организованные клиенты не таковы; как правило, у них гораздо более, чем у пограничных, развита способность самонаблюдению и саморегуляции, они несравненно лучше контролируют собственные проявления и, соответственно, несут за них больше ответственности. Однако я не претендую, конечно, на истину в последней инстанции. Мне кажется, ответ на вопрос о том, как реагировать на подобное поведение клиента, у каждого терапевта свой.

Третья важная линия терапевтической работы с обесцениванием (и идеализацией) заключается в приглашении клиента посмотреть на происходящее с наблюдательской позиции (конечно, это уместно только тогда, когда он находится не в аффективном состоянии). Заметить, как сильно различается его отношение к терапевту и к терапии: от восторженного к крайне критичному. Обсудить с клиентом, насколько поляризованными являются чувства и оценки – от «Идеально!» к «Полное фуфло!» Спросить, есть ли такая поляризация отношения к людям, к себе, ко всему окружающему вообще или это проявляется только в контакте с терапевтом. Вообще пригласить клиента понаблюдать за собой, позамечать за собой характерные для него особенности восприятия себя, других людей, реальности вообще. Некоторые клиенты и до терапии замечают странные перепады в своем отношении к себе и другим: «Сначала влюбляюсь, потом неожиданно теряю интерес к человеку и сам не понимаю, почему так происходит», «Сильно вдохновляюсь какими-то делами и так же быстро “перегораю”», «Иногда кажусь себе просто сверхчеловеком, богоподобным существом, а часто ощущаю себя полным дерьмом, слабым, жалким, гнилым, ни на что не способным». Способность в моменте хотя бы в какой-то степени занять позицию наблюдателя по отношению к собственным процессам означает сделать шаг в сторону от них, не быть ими настолько захваченным, а впоследствии – критически осмыслить собственное восприятие происходящего в полярностях «Идеальность – ничтожность», занять по отношению к нему определенную позицию, найти иной угол зрения, выработать аргументацию для себя же самого, которая поможет при очередном «приходе». Важно помочь клиенту увидеть, что ни «идеальный», ни «ничтожный» образ не имеют ничего общего с реальным человеком, с реальной картиной происходящего, это скорее «линза», через которую человек смотрит и на себя, и на все вокруг. К примеру, если линза зеленая, все будет восприниматься в оттенках зеленого, если линза черная… Ну, тогда соответственно ей. Этот пример особенно хорошо помогает, когда клиент страдает от приступов самообесценивания. В таких случаях важно помочь клиенту «разлепиться» с Внутренним Менеджером (который в данном случае выступает в ипостаси Критика), то есть отделить «Я» от Критика (в таком случае приступ самообесценивания можно увидеть не как «объективную реальность», которую невозможно оспорить, а как атаку, осуществляемую одним из субъектов внутреннего пространства. Соответственно, такая точка восприятия («кочка восприятия», как я называю ее про себя) открывает дорогу для многих линий терапевтических интервенций: например, можно проследить направление атак Критика (обычно он «кусает» кого-то вовне, а когда не удается ни «слить агрессию», ни обесценить партнера (или то, что происходит во внешней реальности), яростный внутренний напалм обращается уже на субъектов внутреннего пространства, запуская самообесценивание и аутоагрессию). Другой линией является проявление уважительного интереса к Критику и попытка понять его резоны (исходя из того, что все субъекты внутреннего пространства личности имеют изначально позитивные намерения, даже те, от которых исходит, например, подталкивание к суициду, – я сама в этом твердо уверена). Какова бы ни была «кусачая» критическая внутренняя часть, при проявлении терпения и уважительного, эмпатического интереса к ней она обязательно «выходит на связь» и способна рассказать о себе, о своих намерениях, о том, что делает ее столь агрессивной. Третьей линией