Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

описывающие. Надо признать, что во многих случаях психоаналитическая литература действительно предоставляет развернутую символизацию нарциссической травмы, описывает процессы нарциссической личности и ее реакции. Для человека, который очень оторван от своего внутреннего мира, от собственной аутентичности, для человека, не имеющего связи с собственным Внутренним Ребенком и не понимающего собственных реакций и чувств, данная литература имеет большую ценность: она обозначает и символизирует его собственный процесс, о котором он не имел ранее никакого понятия. Обычный человек, заподозрив у себя нарциссические черты, напрягается, однако нарциссическая личность, найдя описание нарциссизма, глядится в него, как в зеркало, и с наслаждением узнает собственные черты. Она бесконечно счастлива (помню, как в ранние годы практики это всегда ставило меня в тупик: я не очень понимала, чему так радуется человек). Эта реакция похожа на восторг ребенка, который скачет перед матерью с криками: «Посмотри, посмотри! Про меня в книжке написали!» Книжка эта, автор, ее написавший, становятся лучшим другом; человек любовно кладет ее на особое место и даже трепетно поглаживает. Помню, один мужчина сказал: «Нэнси говорила, что…» Он настолько преисполнился нежностью к автору «Психоаналитической диагностики», что даже называл ее по имени, как лучшего друга (хотя обычно нарциссическая личность не склонна к такой сентиментальности). Такая понимающая ее беды фигура преобразует ощущение глубочайшего одиночества, в котором живет такой человек. Также она позволяет ему лучше понять себя и символизировать в словах свои переживания и трудности (сделать это самостоятельно ей обычно практически невозможно). Книга выступает здесь как своеобразное зеркало, дающее детальное отражение. Похожего отражения нарциссическая личность ждет и от терапевта (дефицит отражения – вообще глобальный дефицит ранних периодов развития такой личности).

Чуть ниже, излагая свои соображения относительно терапевтической работы с нарциссически организованными людьми, я добавлю к сказанному еще ряд замечаний относительно того, какие еще способы помогают нарциссической личности символизировать собственные чувства и процессы – их довольно много. Сейчас же предлагаю перейти к описанию второй ключевой цели терапевтической работы с такой личностью.

Это – перестройка системы внутриличностной коммуникации (в особенности преобразование системы отношений «Внутренний Менеджер – Внутренний Ребенок»).

Эта перестройка начинается уже по мере достижения первой цели – обнаружения Внутреннего Ребенка. Как правило, это сопровождается настолько выраженным эмоциональным облегчением, что Внутренний Менеджер некоторое время находится в замешательстве. Именно агрессия этой внутренней фигуры причастна к тому, что клиент обесценивает детскую часть, считая ее крайне неуместной, мешающей при достижении целей, тупой и жалкой, стыдится ее. Иногда клиенты говорят так: «Если бы я мог, я бы просто умертвил эту часть, вырезал ее из себя, расстрелял из огнемета». Однако, когда они начинают в ходе терапии эту самую часть ощущать изнутри, они (при направляющих внимание репликах терапевта) улавливают, какой эффект производят на Внутреннего Ребенка эти нападения, они ощущают, как он мертвеет и как одновременно с этим мертвеет внутреннее пространство. Важны здесь и комментарии терапевта, символизирующие происходящее.

Когда же благодаря терапевтической работе Внутренний Ребенок наполняется витальностью и начинает дышать, сам клиент не может не замечать, как сильно меняется качество его жизни. Он оживает сам, и в жизни его появляются краски. Это прекрасный аргумент, который важно продемонстрировать Внутреннему Менеджеру. Как правило, на этой стадии клиент часто недовольно говорит: «Ну что мне до этого оживления? Как мне это помогает достичь моей цели (выйти замуж, достичь более высокого статуса, карьерного и финансового)?» То, что он произносит, ярко демонстрирует модель внутренней коммуникации: Внутренний Менеджер является центральным субъектом внутреннего пространства, устанавливая собственные правила, ориентируясь на внешний успех и социальные стандарты; Внутренним Ребенком он мало интересуется, оттесняя, презирая его, навязывая ему цели, никак не учитывающие его «хочу» и «могу», и жестоко его критикует; никакой эмпатии и никакого желания понять Ребенка у него нет. Ситуация эта похожа на ту, когда приходят к психотерапевту затюканный бледный ребенок с синевой под глазами и деловитая агрессивная мать, раздраженная тем, что ее чадо так бестолково «профукивает день за днем», вместо того чтобы денно и нощно заниматься с целью поступить… ну, например, в Оксфордский университет, никак не меньше. Естественно, идея поступления в этот самый университет исходит от нее, «неразумного» ребенка даже не спросили, он ведь «ничего не понимает и тупой».

Естественно, мать и слушать ничего не станет, если к ней подойти с позиции критики и обесценивания. Терапия здесь немного похожа на работу хорошего медиатора, только очень развернутую во времени, потому что для того, чтобы она могла состояться, необходима хорошая проявленность обоих субъектов диалога, в то время как Внутренний Ребенок в ходе терапии долгое время остается в состоянии, оставляющем желать лучшего, мягко говоря. Более развернуто терапевтическую работу я опишу в следующей главе. Здесь же ограничусь замечанием, что, проделывая эту работу, важно сохранять уважительное отношение к Внутреннему Менеджеру. Как бы ни был агрессивен этот персонаж, намерения его изначально позитивны: он хочет помочь системе в целом выжить и успешно адаптироваться к социальной жизни; то, что ее требования столь вычурны, является наследием ранней травмы – травмы, нанесенной в то время, когда «деревья были большими», когда все воспринималось в категориях величия и ничтожности. Внутренний Менеджер предпочитает коммуницировать не с Внутренним Ребенком, реальность существования которого ему не хочется признавать, а с Фальшивой Маской, потому что она успешна (хотя он и обесценивает ее время от времени). Исключительно важно признать вслух позитивность намерений Внутреннего Менеджера и относиться к нему с большим уважением. В противном случае терапевт бесконечно будет отбиваться от нарциссических защит; внутренние ресурсы обоих – и клиента, и терапевта – будут тратиться на борьбу. Лишь на условиях уважения и проявления искреннего интереса может состояться диалог. Честно говоря, не вижу здесь вообще ничего патологического или из ряда выходящего, реакции клиента очень понятны – я бы так же среагировала на очевидное неуважение и потенциальное насилие. Если вы (будучи терапевтом) в диалоге с Внутренним Менеджером спросите его, зачем ему этот головокружительный финансовый и социальный успех, он вам ответит, что тогда все вокруг будут его уважать, считаться с ним, он будет иметь значение для других людей. Это означает, что ключевой потребностью здесь является переживание собственной ценности и значимости в глазах других, а это чисто нарциссическая потребность. Поэтому становится очевидным, что Внутренний Менеджер пытается дать внутренней системе именно то, в чем она больше всего нуждается, и делает это по-своему. Конечно, к способу реализации много вопросов, но намерения, как мне кажется, вполне позитивны.

Именно выражение уважения способно дать Внутреннему Менеджеру расслабление (особенно когда оно сопровождается признанием его реальных заслуг – ведь именно он