Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

– он не пытается примерить на себя все то, что она говорит. В терапии нарциссическая личность воспринимает терапевта через призму своих защит. Обесцениванием она справляется с какой-то внутренней бедой – страхом перед контактом, стыдом, переживанием своей беззащитности, вообще серьезным дискомфортом, природы которого она может не понимать. Ее обесценивание говорит только о том, что в данный момент ей очень плохо. Принимать все, что она говорит, на свой счет попросту опасно. Гораздо важнее попробовать понять, какая внутренняя беда клиента стоит за той отравленной стрелой, которую он посылает в терапевта. Будучи раненым, деморализованным, затопленным стыдом, испуганным, терапевт теряет способность занимать позицию наблюдателя по отношению к феноменам клиента и по отношению к терапевтическому взаимодействию, вести себя как взрослый, а не как испуганный раненый ребенок. Многие терапевты по собственному опыту знают это специфическое трансовое состояние, в котором невозможна терапевтическая позиция, – состояние, вызванное атакой со стороны нарциссической личности. Сохранение устойчивой, взрослой позиции – важное условие работы с агрессией нарциссической личности, да и работы с ней вообще.

Отдельно хочется отметить ситуацию (весьма нередкую в терапевтической работе с данной категорией клиентов), когда и защиты, и опоры такой личности развиты очень плохо. Так, в этом случае нарциссическая личность страдает от неуверенности в себе, в своих суждениях и позициях и – что самое важное! – в адекватности собственных чувств. Когда с ней обходятся неприветливо или забывают о ее интересах, она склонна думать, что она выглядит и ведет себя настолько ущербно, что люди игнорируют ее или обходятся с ней дурно. Когда в пункт самовывоза приходит дурно упакованный или испорченный товар и такому человеку отказывают в возврате, он склонен подумать, что у него настолько жалкий вид, что люди выбирают плохо с ним обходиться и что с кем-то другим они бы точно не поступили так. Если нарциссически организованной девушке не везет с проявлениями мужского внимания, активизируется внутренняя агрессия, направленная на себя, и она склонна объяснять происходящее тем, что она «не женщина, а кусок дерьма» (на самом деле дело не в том, что она ничтожна как женщина, а в том, что невербально, сама того не замечая, она транслирует: «Не подходи ко мне, я не буду этому рада»). Подобная картина в большей степени характерна для дефицитарной вариации нарциссизма, однако может встречаться и в классическом его варианте. Поразительным для меня является сочетание высокомерия, гордыни и крайней неуверенности, которая хорошо заметна в этом случае. Даже паузы, которые наступают в диалоге с терапевтом, кажутся такому человеку пугающими – он фантазирует о том, что сморозил глупость и что терапевт «выпал» от этой глупости «в осадок» и потому молчит. Его чувства и реакции в тех или иных ситуациях, включая ситуации взаимодействия с терапевтом, кажутся ему нелепыми, инфантильными и отталкивающими. В таких ситуациях, прежде чем приступить к более глубокой работе, я уделяю самое серьезное внимание укреплению личностных опор и снижению градуса газлайтинга, используя при этом самые разнообразные способы, за которыми стоит одна и та же интенция – поддержка клиента и нормализация его чувств настолько, насколько это оказывается возможным. Мне кажется важным это делать еще и потому, что иначе дальнейшая работа может оказаться затруднительной из-за того, что клиент не вынесет предстоящей ему эмоциональной нагрузки; ему нужна достаточная опора для этого и хотя бы до какой-то степени большая уверенность в нормальности и адекватности собственных чувств. Как правило, работа по укреплению личностных опор занимает довольно длительное время; когда клиент немного окрепнет, я двигаюсь с ним дальше в направлении углубления процесса – однако укрепление опор еще очень долго остается важной, актуальной задачей. Ее результатом (который я с удовольствием наблюдаю со временем) является то, что клиент начинает себя чувствовать среди людей в большей безопасности и учится давать адекватный отпор в случае нарушения его границ, причем в уверенной манере без нападения на людей или обесценивания (что часто бывает со страху). Я всегда отзываюсь на рассказы о том, как клиент это делает, с удовольствием отмечая, как красиво это было сделано (конечно, тогда, когда правда вижу эту красоту). Удивительно, но часто это действительно бывает красиво даже с эстетической точки зрения. Не буду здесь описывать конкретных приемов, которые используются для поддержки клиента и укрепления его опор; скажу лишь, что нарциссическим клиентам очень трудно бывает ориентироваться во всем, что связано с границами, а также с уважением относиться к собственным непосредственно возникающим чувствам. Если человек кажется им агрессивным и пугает их, например, они начинают стыдить себя за этот страх, а впоследствии оказывается, что страх этот их не обманывал. Все это – следствие газлайтинга собственных чувств. Если такому человеку не дали сдачи в магазине или на рынке, он может не потребовать ее из страха показаться жадным (и, соответственно, бедным), и этот страх он будет испытывать и в случае, если потребует ее. Именно из этого страха и связанного с ним стыда может происходить агрессия и высокомерие, с которым они эту самую сдачу требуют. Впоследствии ему гадко вспоминать этот эпизод, потому что он по-прежнему не на своей стороне: он стыдит себя за мелочность. От терапевта требуется немало изобретательности для того, чтобы решить описываемую здесь задачу поддержки и нормализации его чувств, в особенности учитывая то, как трудно нарциссически организованной личности и запрашивать, и брать поддержку. Однако в случае ее успешного решения клиент начинает получать большое облегчение от встреч с терапевтом и доверять ему гораздо больше.

Однако вернемся к тому путешествию, которое совершает терапевт, – путешествию во внутреннюю страну клиента, во внутреннее пространство его личности.

Второе, о чем мне хотелось сказать, это то, что первый субъект внутреннего пространства личности, который встречает терапевта внутри крепости, когда ему удается туда попасть, – Внутренний Менеджер, и настроен он обычно настороженно, если не агрессивно. «Зачем вся эта терапия, я не верю в нее, объясните, как это работает?», «Докажите мне, что вы профессиональны и я могу вам довериться», «Скажите, что мне делать, а не задавайте глупых вопросов» – вот несколько высказываний из всего многообразия того, как он проявляется в контакте. Важно найти слова и аргументы, которые будут понятны этой части, и выразить уважение к ней – во-первых, она действительно делает и делала для внутренней системы очень многое и по-своему пеклась и печется о благополучии клиента. Во-вторых, если терапевт не отнесется к ней с уважением и интересом (а ведь у нее и вправду есть присущие только ей уникальные особенности – во Внутреннем Менеджере также выражается неповторимая индивидуальность личности клиента), не попробует понять