Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

суховатой сдержанности в проявлении симпатии и теплых чувств вообще. Нарциссическая личность не становится ненарциссической личностью по своей сути, однако ее внутренняя среда становится гармоничной и сбалансированной настолько, что становятся доступными ощущения витальности, душевное равновесие и живое ощущение собственного «Я». Кроме того, постепенно упраздняется необходимость в психических защитах, направленных на принижение других для сохранения собственной стабильности. Нарциссическая личность способна обойтись с психотерапией таким образом, что извлекает из нее для себя важный жизненный урок; вопросы, которые она решает для себя в психотерапии, – вопросы, носящие в том числе глубоко экзистенциальный характер.

Глава 13

Некоторые терапевтические тактики в работе с нарциссической личностью

Когда я приступала к написанию этой книги, мне хотелось детально представить приблизительную траекторию терапевтического процесса c нарциссической личностью, а также детально разобрать рабочие терапевтические тактики и «ловушки», в которые попадает терапевт в такой работе. Однако позже я пришла к решению не делать этого из этических соображений – каково, например, было бы читать такую книгу реальным или прошлым клиентам, а также клиентам потенциальным? Поэтому здесь я ограничусь лишь изложением некоторых соображений. Мне хочется также сказать, что единой, «самой правильной» траектории терапевтической работы с нарциссически организованной личностью не существует, они очень разные и во многом зависят от личности терапевта, его терапевтического почерка. Так, мне доводилось видеть случаи успешной терапевтической работы, построенные на основе самых разных тактик и выполненные самым разным профессиональным почерком. Поэтому здесь я не претендую на изложение абсолютных истин – я всего лишь делюсь своими собственными наблюдениями и находками, и то довольно кратко.

Во-первых, как мне кажется, важно уделить значительное внимание и время построению контакта и созданию рабочих терапевтических отношений с таким клиентом. Для него сама по себе задача построения отношений является весьма трудной и вызывающей значительное напряжение. Такой человек насторожен в отношении контакта – любой контакт, связанный с реальной или потенциальной близостью, воспринимается как угроза насилия. Нарциссическому клиенту весьма тяжело дается самораскрытие, а Внутренний Ребенок, как мы уже неоднократно говорили, изолирован и застыжен. Поэтому быстрый переход к работе с ним, а также к работе с чувствами и переживаниями, чреват быстрой активизацией агрессивных защит.

Для меня построение терапевтического контакта с личностью (нарциссической) похоже на приближение к укрепленной крепости. Да, у нее толстые стены, высокие башенки, с которых смотрят лучники со стрелами, готовые атаковать чужака. Я точно знаю, что глубоко в подземелье этого замка заточен полумертвый ребенок. Однако я также очень хорошо знаю, что если я буду пробиваться силой в ворота замка, то буду тут же остановлена градом стрел – меня туда просто не пустят.

Пробиваться в ворота замка означает пытаться атаковать защиты; такое поведение справедливо рассматривается нарциссической личностью как очень агрессивное, в особенности тогда, когда она уловит, куда пытается добраться терапевт – до самой уязвимой и одновременно самой позорной точки во всем укрепленном замке (я имею в виду Внутреннего Ребенка и связанные с этим Ребенком так называемые «слабые» чувства).

Поэтому наиболее подходящей терапевтической тактикой мне кажется неторопливое продвижение вперед, по направлению к замку, с демонстрацией уважения ко всему, с чем мне приходится встречаться. Это похоже на то, что к замку приближается чужестранец, который осознает, что в замке свои обычаи, свой язык, свое мировосприятие, своя пища и т. д. И этот чужестранец ведет себя тактично и уважительно, с доброжелательным интересом относясь к этим обычаям, языку, мировосприятию и т. д., искренне пытаясь понять их настолько, насколько ему готовы идти навстречу и что-то объяснять; иначе говоря, он «не лезет со своим уставом в чужой монастырь», а с уважением пытается уловить здешние порядки.

На практике это реализуется, например, в выражении уважения к защитам. Ни одна из них не является бессмысленной – психика изначально вырабатывает их не для того, чтобы навредить, а для того, чтобы сохранить себя. Если, фигурально выражаясь, у этой крепости настолько толстые стены и так много лучников, поставленных для ее охраны, значит, в свое время уровень угрозы, исходящей извне, был настолько высок, что понадобились все эти сооружения (можно только посочувствовать тому, в условиях каких угроз в свое время развивалась эта личность). Конечно, защиты помогли выжить тогда и помогали еще долгое время спустя – однако теперь они, конечно, делают личность весьма ригидной и негибкой и мешают творческому взаимодействию с миром. Однако критиковать их и пытаться обрушить означает не брать в расчет того факта, что на текущий момент имеются только эти защиты и что лишиться их означает убрать у личности единственную имеющуюся в ее распоряжении (и проверенную временем!) опору. Отсюда простое правило – не стоит ни критически относиться к имеющимся на текущий момент защитам, ни пытаться их обрушить. Со временем, когда в ходе терапии нарастут другие опоры, более адаптивные и гибкие, отпадет необходимость в старых, центр тяжести просто сместится со старых конструкций на новые. (Сейчас вспоминается: когда я только училась клиент-центрированной терапии, моя наставница Наталья Некрылова говорила так: «Не стоит подгибать у клиента больную ногу, на которую он опирается, до тех пор, пока в ходе терапии не вырастет здоровая»). Занимать такую позицию по отношению к защитам означает уважать их. В особенности в этом нуждается именно нарциссическая личность, которая вне защит поразительно хрупка и беззащитна – примерно так же, как улитка без домика.

Приближение к нарциссической личности (в том числе и с уважением) требует от терапевта определенной устойчивости по отношению к обесцениванию (и идеализации, конечно, тоже, но в первую очередь именно к обесцениванию). Устойчивость эта предполагает способность не поддаваться стыжению и «двойкам» и «колам», которые выставляет терапевту такой клиент, которая обеспечивается в первую очередь способностью воспринимать обесценивание как феномен клиента, а не как «объективную реальность». Есть сочинение Л. Н. Толстого «Греческий учитель Сократ»[6], один из эпизодов которого иллюстрирует похожее отношение.

«Раз она (Ксантиппа, жена Сократа. – А. А.) бранилась, бранилась, а Сократ все молчит; досадно ей стало, и она со злобы вылила на него ушат помоев.

– Ну, так и есть, – сказал Сократ, – был гром, а после грома дождь. – И стал вытираться».

Конечно, приведенный отрывок не стоит понимать как буквальное руководство к действиям терапевта. Однако он показывает не включенную в содержание, транслируемое партнером по общению, позицию, отношение к тому, что происходит у клиента (брань и проклятия), как к феномену. Сократ не пытается спорить с Ксантиппой, оправдываться, он не уязвляется ее бранью и не нападает в ответ, и – самое главное