Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

осторожно отразить эту реакцию и проявить к ней искренний интерес. Обычно это очень хорошо помогает получить доступ к его аутентичному «Я». Знаю, что далеко не всеми терапевтами это приветствуется, но сама я, узнав, что клиент пишет музыку, стихи, картины, разводит улиток, что его трогает какое-то литературное произведение, я всегда спрашиваю его, есть ли возможность прочесть это произведение, познакомиться с его стихотворениями, его творчеством, послушать затрагивающее его произведение, есть ли у него фото его улиток. Я говорю, что мне очень интересно и очень хочется со всем этим познакомиться, если он не будет против (здесь я совсем не кривлю душой; все это подобно оазису в безжизненной пустыне внутреннего пространства клиента, а иногда и в безжизненном пространстве терапевтического диалога).

Если говорить о проявлениях «хочу» / «не хочу» и «нравится» / «не нравится» в текущем моменте, они также появляются нередко как отклик на актуальное взаимодействие с терапевтом, на диалог с ним. Так, клиенту может доставлять большое удовольствие внимание терапевта к его процессу и неподдельный интерес к нему. Или может не нравиться то, что диалог ушел от какой-то важной темы и переживаниям клиента не хватило внимания. Мне кажется, это прямо-таки драгоценные «живые хвостики» аутентичного процесса клиента, всегда хочется быть внимательной к ним, отражать их, причем способом, максимально снижающим вероятность внутреннего процесса клиента, связанного со стыдом и стыжением.

Внезапные ухудшения и улучшения общего эмоционального состояния клиента во время и после терапевтических сессий являются еще одной точкой входа к обнаружению Внутреннего Ребенка. Как правило, воспользоваться ею в полную силу становится возможным только после того, как между терапевтом и клиентом устанавливаются отношения доверия, а контакт становится достаточно стабильным. Именно при обеспечении всех этих условий клиент готов не уклоняться от контакта и не нападать на терапевта, а вместе с ним заглядывать в то, что именно с ним происходит/происходило, что именно в ситуации, в терапевтическом контакте, в поведении терапевта, во внутреннем процессе клиента запустило ухудшение состояния, на что именно оно среагировало. Далеко не сразу эту цепочку удается полностью восстановить, однако готовность терапевта заниматься вместе с клиентом этой нелегкой задачей уже сама по себе приносит некоторое облегчение. Часто удается установить, что состояние улучшается, когда какой-то проблеск жизни в клиенте оказывается замеченным и поддержанным терапевтом, когда его переживаниям (особенно неясным и непонятным) уделяется внимание, когда у терапевта находятся слова, которые точно обозначают их, и находится возможность валидировать, нормализовать и поддержать эти переживания, а также идентифицировать стоящие за ними потребности. Что ухудшение наступает тогда, когда слова терапевта, обращенные к клиенту, не могут вызвать в нем никакого ответного проблеска жизни, и внутреннее пространство остается безжизненным. В этой ситуации клиентское переживание собственной дефектности и связанной с этим безнадежности становится особенно сильным, а у клиента возникают обида и гнев в отношении терапевта (и жизни в целом) на эту бесконечную оторванность от жизни, отсутствие контакта с миром, с людьми в нем, с самим собой. Фактически очень часто улучшения состояния возникают тогда, когда удается услышать себя живого, а также установить связь с жизнью вокруг, то есть фактически речь идет о переживании живого контакта с собой и с другим. Ухудшения состояния обычно связаны с невозможностью почувствовать в себе живой процесс и невозможностью на это повлиять, а также с невозможностью установления живой связи с миром вокруг себя. Здесь, по моему мнению, не нужно все это объяснять клиенту (это еще больше снизит вероятность установления живой связи), скорее важно помочь найти максимально точное обозначение его переживаний и побыть с ним рядом, максимально сохраняя контакт: «Я тебя вижу, я рядом с тобой, мне не все равно».

Обида (злость) на родителей, которая очень часто довольно ярко представлена во внутреннем процессе нарциссической личности, является еще одним процессом, внимание к которому может дать возможность получить доступ к Внутреннему Ребенку. Я написала «обида», однако и другие чувства, адресованные матери или отцу, не менее важны. Клиент может утверждать, что у него нет никаких претензий к родителям, что он им очень благодарен, а обиды давно переработал, да и вообще – обиды есть признак неразвитости. Клиент может утверждать, что обид нет, так как он много раз сталкивался с публикациями и видеопродукцией, в которых транслировалась идея о том, что родителей надо благословлять и что любые чувства к ним, кроме благодарности и почитания, чреваты тяжелыми жизненными испытаниями, прежде всего финансовыми; что зрелая личность («просветленная») выше каких бы то ни было обид. Но это снова какая-то извне взятая идея, фальшивка, которую человек пытается натянуть на себя, «как сову на глобус» (это буквальное высказывание одной из моих клиенток). Если честно заглянуть под эту самую «сову», можно обнаружить огромный объем обиды и даже ненависти. Почему это так?

Дело в том, что по определению нарциссическая личность не может быть по-настоящему сепарированной от родителей (прошу прощения, возможно, кому-то из тех, кто держит эту книгу в руках, будет крайне неприятно это прочесть), даже если она абсолютно уверена в обратном. А все потому, что Внутренний Ребенок потерял контакт со значимыми близкими в том возрасте, когда он по определению был очень мал, его психические возможности не созрели для того, чтобы быть сепарированным. Внутренний Ребенок нарциссической личности проявляет себя в близких отношениях как крайне эмоционально зависимый. Что же до Фальшивого «Я», которое, отодвинув Внутреннего Ребенка, стало коммуницировать с миром и людьми, – это самое «Я» является искусственной, неживой конструкцией и не может поэтому по-настоящему повзрослеть (взрослеют живые!). Фальшивое «Я» бесконечно зависит от внешнего подтверждения, потому что питается им, и никогда не удерживает подаваемые реальностью свидетельства собственной ценности. Любая достигнутая им вершина, любой взятый рубеж приносят лишь временное, быстро преходящее переживание удовлетворения, да и то далеко не всегда.

Именно поэтому, несмотря на все заверения, нарциссическая личность не может самостоятельно достигнуть сепарации – для этого необходимо находиться в очень плотной связи с Внутренним Ребенком и иметь внутри себя развитую способность замечать его, понимать его состояния и адекватно заботиться о нем. Всем этим, по крайней мере на старте терапии, нарциссическая личность обычно не располагает.

Обычно, деликатно двигаясь в терапевтическом процессе, удается прийти к этому переживанию обиды на близких, которой у такого человека очень много. С этой обидой также соседствует постоянное непонятное ему переживание глухого душевного страдания и глубокого одиночества. Почему мне кажется важным уделять большое внимание всем этим чувствам? Я уверена в том, что для них есть серьезные и совершенно реальные основания – клиент не фантазирует и не «с