Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

Мне кажется исключительно важным всячески поощрять эту активность и интересоваться ее результатами, хотя, надо признать, клиент может рассказывать о них с некоторой долей обесценивания в адрес терапевта: «Видите, а в нашем контакте не было про это ничего – даже обидно, словно этого вы во мне не видите». Более того, клиент, находясь в активном поиске того, что подходит именно ему, и в сверке того, какой внутренний отклик вызывают у него те или иные люди и культурные образцы, может начать активно «путешествовать» по терапевтам. Смешно вспомнить – в моей практике это несколько раз заканчивалось тем, что клиент возвращался и начинал с удовольствием делиться своими открытиями, а детская моя часть напряженно ждала от него признания того, что я как терапевт не хуже других. Комичная картина, если учесть, что внешне я в общем оставалась во взрослой позиции.

Продолжая тему, мне хочется сказать здесь несколько слов о важности реакции терапевта на проявления детской части нарциссически организованного клиента, в том числе проявления, инициированные им самим. Бережная и чуткая реакция очень важна, в особенности с учетом того, что эта часть личности клиента отвергнута им самим. Со стороны терапевта требуются высокая заинтересованность в том, чтобы уловить проявления, переживания и стоящие за ними потребности Внутреннего Ребенка, чуткость к нему – в противном случае клиент будет испытывать в контакте с терапевтом серьезный стресс. Внутренний Ребенок его очень застыжен – не получая эмпатической поддержки и нормализации собственных чувств, клиент может испытывать существенный дискомфорт, проявляя себя в этой ипостаси в контакте (непосредственно в этот же самый момент он начинает себя чувствовать жалким, нелепым, слабым и очень уязвимым, а то и униженным). Здесь требуются отдельные усилия терапевта, приходящие на помощь страху и стыду, и при этом конкретная форма интервенций должна быть такой, чтобы не активизировать защитные реакции (я имею в виду, что нарциссической личности трудно брать поддержку – Внутренний Менеджер становится особенно агрессивным в такие моменты, атакуя не только Внутреннего Ребенка, но и терапевта («Какие глупости вы говорите, даже противно слушать… Мне не нужны эти слова, я что, тряпка, что ли?»)). К слову, такие заходы (как и некоторые другие ситуации терапевтического взаимодействия) позволяют исследовать амбивалентность клиента по отношению к поддержке его Внутреннего Ребенка: он одновременно и жаждет ее (сказать об этом вслух клиент может только на определенном этапе терапии), и боится и отталкивает, так как она обнажает его нуждаемость, уязвимость и зависимость. Тактическая линия реагирования терапевта на проявления Внутреннего Ребенка и его чувств и потребностей поэтому предполагает много нормализации этих чувств (в том числе глубоко амбивалентных) и усилий по снижению стыда, в том числе и через самораскрытие терапевта (когда он признается в том, что и у него самого бывают иногда похожие чувства, – конечно, если это и вправду так).

Как мне кажется, еще одним важным обстоятельством, которое имеет смысл учитывать, является то, что аутентичные чувства клиента, переживания его Внутреннего Ребенка довольно часто не являются социально желательными. К примеру, нарциссически организованные клиентки довольно часто совсем не склонны умиляться маленьким детям, а собственная беременность нередко вызывает у них чувство отвращения («Присосался паразит и пьет из меня все соки, отбирает у меня то, чего и мне самой для себя не хватает; а тут еще и идиотские поздравления с беременностью, которые звучат как издевательство надо мной!»). Одна молодая женщина рассказывала о том, что бездомные кошки вызывают у нее чувство омерзения, ей хочется отогнать их палкой, потому что они кишат паразитами, что, с ее точки зрения, их всех стоило бы уничтожить, а тела сжечь. Другая говорила о том, какими безобразными, уродливыми ей кажутся лошади. Все эти переживания были не фасадными, настоящими, и все они удерживались глубоко внутри: публично признаться во всем этом означало бы поставить себя под угрозу (кстати, вполне реальную) общественного осуждения. Большой ценностью для меня было то, что все эти люди могли сказать мне о своих чувствах вслух. Сама я совсем иначе отношусь к беременности, маленьким детям, бездомным животным (которым глубоко сострадаю), что касается лошадей – общение с ними доставляет мне большую радость. Однако мне кажется исключительно важным дать право клиенту на его чувства, на его восприятие. Мне также очень хочется понять, из какой внутренней точки возникают все эти чувства. Восприятие беременности как угрозы собственному благополучию кажется очень понятным, если учесть, что Внутренний Ребенок находится в постоянном переживании дефицита витальности и того, что по-настоящему до него никому нет дела; маленькие дети воспринимаются как конкуренты, которые уж точно выигрывают, – общественная мораль на их стороне, а тебя самого она никогда не защитит, раз тебе шум, гам, визг детей неприятны («Если сделать замечание в общественном транспорте, что ребенок запачкал тебе ботинками брюки, все будут только осуждать тебя»). Неприязнь к лошадям и ощущение их как глубоко чуждых и непонятных опасных существ часто связаны с оторванностью от собственной витальности и от собственного тела с его кинестетикой, ведь лошади глубоко витальны. Страх перед бездомными животными как источником заразы очень понятен, когда вспоминаешь о том, что одно из ключевых переживаний Внутреннего Ребенка – страх перед миром, ощущение его как безжалостного и опасного. И то, что все так «носятся» с несчастными бездомными животными, словно лишает нарциссическую личность права хотя бы относиться к ним по-своему (общественная мораль осуждает такие чувства). Важно отметить, что не только общественная мораль осуждает все эти чувства; Внутренний Менеджер (ориентирующийся на социальные представления) тоже осуждает их или подвергает газлайтингу. Контакт с терапевтом может быть единственным местом, где находится возможность их безопасного размещения и исследования. Поэтому терапевту важно быть максимально неосуждающим и заинтересованным; любые намеки на то, что эти чувства ненормальны, что с клиентом что-то не так, льют воду на мельницу внутреннего газлайтинга, и Внутренний Ребенок захлопывается в собственной раковине и глубоко страдает, но часто не понимает почему, что случилось.

Социальная неодобряемость реальных переживаний Внутреннего Ребенка и страх выразить их, сказать о них вслух являются объяснением того, почему нарциссическая личность нередко тяготеет к экстремальным социальным общностям, проповедующим экстравагантные, мягко говоря, идеи. Например, идеи специфических мужских сообществ о том, что женщины «взяли себе слишком много воли и их надо ставить на место» (сюда примыкают идеи о «женщинах-тарелочницах», о так называемых «фемин-стратегиях» и т. п.); экстремальный феминизм; экстремальное чайлдфри; экстремальные религиозные сообщества, обосновывающие мизогинию и дискриминацию женщин псевдорелигиозными идеями; сообщества, выступающие с инициативой ликвидации бездомных животных,