Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук

Цена спокойствия – психологическая смерть. Выбор спокойствия и стабильности приводит к отказу от развития, а в итоге к отчуждению от своего Я, принятию ложной идентичности. И тогда человек неизбежно оказывается перед закрытыми воротами своей жизни, как герой притчи Кафки.

Быть собой – значит быть живым, рисковать, делать выбор, встречаться с собой, своими желаниями, потребностями, чувствами и неизбежно сталкиваться с тревогой неопределенности. Быть собой – значит отказываться от ложных идентичностей, снимать с себя, как с луковицы, слой за слоем не-Себя.

Здесь мы также неизбежно становимся перед выбором между собой и Другими. А выбор себя нередко предполагает отвержение Другого.

И здесь бы не впасть в крайности. Цена альтруизма – забвение себя. Цена эгоизма – одиночество. Цена стремления быть «всегда для всех хорошим» – предательство себя, психологическая смерть, а нередко и физическая в виде болезней. Далеко не всегда в этом выборе между собой и Другими человек способен предпочесть себя самого.

Что же это за приз, ради которого человек отказывается от самого себя?

Этот приз – любовь. Величайшая социальная потребность – быть любимым. Взрослые, кто осознанно, а кто интуитивно, знают об этом и пользуются этим, воспитывая детей. «Будь таким, как я хочу, и я тебя буду любить», – вот нехитрая, но действенная формула отказа от своего Я.

В дальнейшем потребность в любви от Другого трансформируется в социальные потребности в признании, уважении, принадлежности и многие другие. «Откажись от себя, и ты будешь наш, мы признаем, что ты – это ты!»

В одном из моих любимых фильмов, «Тот самый Мюнхгаузен» Марка Захарова и Григория Горина, выбор для героя между собой и другими – это выбор между жизнью и смертью. Смертью не физической, а психологической. Все окружение барона не хочет признать его уникальности, пытается сделать его таким, как они.

«Присоединяйтесь, барон! – настойчиво звучат их голоса. – Станьте одним из нас».

«Присоединяйтесь, барон!» – это значит «откажитесь от своих убеждений, от того, во что вы верите, соврите, откажитесь от себя, предайте себя». Вот цена социального комфорта.

Однажды барон Мюнхгаузен уже отказался от себя, попрощался со своей прошлой безумной жизнью и стал обыкновенным садовником по фамилии Миллер.

– Откуда такая фамилия? – удивился Томас.

– Самая обыкновенная.

В Германии иметь фамилию Миллер – все равно, что не иметь никакой. Так символично автор текста передал идею отказа от себя, потери себя и своей идентичности.

По каким критериям можно судить о психологической смерти?

Маркерами психологической смерти являются депрессия, апатия, скука.

Маркерами психической жизни, в свою очередь, являются креативность, юмор, сомнения, радость.

Что приводит к отказу от своего Я и в итоге к психологической смерти?

Здесь мы сталкиваемся с целым рядом социальных посланий, оценочных по сути и предполагающих отказ от собственной идентичности: «Не выпячивайся!», «Будь как все!», «Будь таким, каким я хочу!», «Соответствуй роли, статусу, положению…» – вот лишь некоторые из них.

Сталкиваясь с такого рода посланиями, человек оказывается лицом к лицу с сильными чувствами, которые приводят к отчуждению от Я и принятию ложной идентичности. Нерешенная задача психологического рождения в свое время (кризис «Я-сам») накладывается на следующий кризис – подростковый, кризис середины жизни…

Какие чувства останавливают процесс психической жизни и приводят к отказу от своего Я?

Чаще всего это страх, стыд и вина.

При этом и страх, и стыд, и вина могут выступать мотиваторами восстановления психической жизни, если они имеют экзистенциальную природу. К примеру, страх за непрожитую жизнь.

Более подробно хочу остановиться на экзистенциальной вине. Экзистенциальная вина – вина перед самим собой за неиспользованные в прошлом возможности: сожаление об упущенном времени, боль от непроизнесенных слов, от невыраженных чувств, возникающая тогда, когда уже поздно. Нерожденные дети, невыбранная работа, неиспользованный шанс. Боль, когда уже невозможно отыграть назад. Экзистенциальная вина – ощущение предательства самого себя. И от этой боли мы тоже можем прятаться, загружая себя ненужными делами, серьезными проектами, сильными эмоциями и пр.

С другой стороны, есть чувства, реанимирующие собственное Я и подталкивающие к поиску своей подлинной идентичности.

Чувства, которые восстанавливают процесс психической жизни, – это удивление, злость, отвращение. И еще любопытство. Оно позволяет преодолевать страх. Вся наша жизнь проходит между страхом и любопытством. Побеждает любопытство – побеждает жизнь, развитие; побеждает страх – побеждает стагнация, психологическая смерть.

У каждого есть предел, черта, перейдя которую человек перестает быть собой. Чаще всего это связанно с ценностями: именно они являются стержнем идентичности.

Ценность чего-либо бывает легче опознать тогда, когда это нечто теряешь. Потеря чего-то ценного субъективно переживается как сожаление. Наиболее отчетливо иерархия ценностей выстраивается в экзистенциальных ситуациях, ведущей из которых является встреча человека со смертью.

Интересными представляются наблюдения женщины, которая много лет работала в хосписе. В ее обязанности входило облегчение состояния умирающих пациентов, с кем она проводила последние дни и часы. Из своих наблюдений она составила список основных сожалений людей, подошедших к самому краю жизни, сожалений людей, которым оставалось жить считанные дни, а может, даже и минуты.

1. Я сожалею, что у меня не было смелости, чтобы жить жизнью, правильной именно для меня, а не жизнью, которую ожидали от меня другие.

2. Мне жаль, что я так много работал.

3. Мне жаль, что у меня не было смелости выразить свои чувства.

4. Мне жаль, что я не поддерживал отношения со своими друзьями.

5. Мне жаль, что я не позволил(а) себе быть более счастливым(ой).

В ситуации экзистенциальных кризисов жизни человек неизбежно встречается с вопросами своей идентичности, и обращение к ценностям, их ревизия, позволяет отделить зерна от плевел, заново выстроить для себя их иерархию, чтобы составить костяк подлинной идентичности. В этом контексте кризисы можно воспринимать как шанс родиться.

В ситуации психотерапии терапевт нередко создает условия для такой встречи человека с самим собой, которая приводит к обретению подлинной идентичности и психологическому рождению. В этом для меня и заключается основная цель психотерапии.

Заключение

Подлинное и ложное Я: как встретиться с собой?

Ложное Я оказывается болезненно зависимым от Другого, пытаясь получить от него любые подтверждения своего существования

Для всех вариантов нарушения идентичности, несмотря на различия, характерна потеря творческого приспособления к реальности мира и к реальности своего Я. На одном полюсе нарушений идентичности человек теряет контакт с миром и его идентичность (образ Я), становится ригидным, а поведение – стереотипным и сценарным. На другом полюсе – потеря контакта со своим Я, идентичность определяется миром и Другими, а