Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук

Следовательно, можно предположить, что для варианта здоровой (подлинной) идентичности (понимаю всю условность этого термина) свойственен хороший контакт с реальностью мира (Другого) как не-Я и реальностью собственного подлинного Я. Умение быть чувствительным к этим двум реальностям, творчески балансировать на грани между Другим и Я, творчески же приспосабливаться к этим двум реальностям – качества человека со здоровой идентичностью, парадоксально сочетающие в себе динамичность и статичность.

Каждый выбирает доступный ему способ построения идентичности. Для одного это созидание, творчество, для другого – репродукция, воспроизведение, для третьего – разрушение.

Людей со здоровой идентичностью, способных быть в контакте с реальностью внешнего (мира людей) и внутреннего (мира своего Я), определяют как обладающих самоидентичностью.

Самоидентичность – это переживание тождественности самому себе, своему Я при способности оставаться в творческом контакте с миром. Довольно сохранять равновесие на грани двух реальностей, не соскальзывая ни в крайность отчуждения от себя, ни в другую крайность – отчуждения от мира. Невротики и социопаты – примеры таких крайних вариантов фиксации на выделенных полюсах.

Подлинное Я – фундамент индивидуальности. Опираться можно только на подлинное. Психотерапия в каком-то смысле позволяет восполнять дефицит индивидуальности в обществе, так как приводит человека к встрече со своим Я, со своей идентичностью. Хотя при первом рассмотрении она может показаться антисоциальным проектом, но если смотреть глубже, то становится очевидно, что движению и развитию общества способствуют именно индивидуальности.

Давление внешнего мира весьма ощутимо, и часто человек вынужден отказываться от реальности своего Я, предавать его, следуя правилам, нормам, догматам и установкам конкретного социума. Предавая себя, человек создает приемлемый, удобный для других образ своего Я. Так появляется ложная личность.

Ложное Я – фальшивое либо пустое. Пустое Я нуждается в наполнении. Ложное – в признании своей ценности. Но и то и другое испытывают сильную нужду в Другом. Человек с ложным Я оказывается неспособным опираться на себя, становится болезненно зависимым от Другого, пытаясь получить любые незначительные подтверждения собственного существования, цепляясь за окружающих, жадно всматриваясь в их глаза. Он оказывается зависимым от навязываемых общественных ценностей – модное, престижное, крутое.

Здесь мы сталкиваемся с идеей важности Другого для существования Я. Человеку, для того чтобы выделить и осознать себя, формировать свое Я, чувствовать себя психологически живым, переживать себя как личность, нужен Другой. Ему постоянно необходимо, как в зеркалах, отражаться в иных людях, уточнять и корректировать свою личность. Наше сознание, наше Я, для того чтобы функционировать постоянно, должно отражаться о «плотность бытия». В противном случае это будет похоже на луч фонарика, направленный в бездну. Не отраженное Другими Я не подтверждается, теряет свои границы и плотность и сливается с миром.

Так происходит, когда родители:

• игнорируют своего ребенка;

• не слышат его «Хочу»;

• наказывают его своим безразличием;

• исключительно формально (функционально) присутствуют в его жизни;

• пренебрегают им, не обращают внимания.

Игнорирование, социальная изоляция, холодное равнодушие – механизмы, «убивающие» индивидуальное Я. Такая ситуация нелегко переживается даже взрослым человеком, не говоря уже о ребенке.

Чем он младше, тем важнее для него это отражающее присутствие. Малыш воспринимает мир не напрямую, а через посредника – свою мать. Она для ребенка и есть мир. Она отражает, подтверждая существование ребенка, через телесный, визуальный и эмоциональный контакт. Позже все большее значение начинает приобретать контакт вербальный. И если мать игнорирует ребенка – мир безмолвствует, и Я малыша не отражается, его просто нет. Далее таким отражающим, подтверждающим и наполняющим Я ребенка становится и отец. Если же значимые Взрослые отстраненные, игнорирующие, неприсутствующие – Я ребенка оказывается пустым.

Знаете, что самое страшное в семейном воспитании?

Нет, не оценки, не крики, не угрозы и даже не физическое наказание. Самое страшное в воспитании ребенка – это игнорирование. Игнорирование, исходящее от самых близких и значимых людей – родителей.

Весь опыт клиентов с проблемами в привязанности красноречиво говорит об этом.

«Лучше бы наорали, даже бы отлупили ремнем – только бы не эта подчеркнутая холодная отстраненность!»

«Хоть знал бы, что получу за дело и все, “дело закрыто”, а так – чувствуешь себя пустым местом!»

«Тяжелее всего было выносить безразличие родителей, демонстрируемое ими в воспитательных целях».

Примерно такие фразы я часто слышу от моих клиентов.

Есть три типа родительского игнорирования:

• игнорирование в воспитательных целях;

• игнорирование как следствие отсутствия привязанности к своему ребенку;

• игнорирование как неспособность матери к близости с ребенком вследствие ее собственных проблем психологического плана.

Игнорирование первого типа манипулятивно по своей сути. Оно опаснее даже прямой агрессии, так как осуществляется «для блага ребенка». Под такой «приправой» оно способно обезоружить любого. Ребенок в результате таких воспитательных действий родителей получает следующий урок: «Будь удобным. Такой, как ты есть, ты здесь не нужен! Твои желания, чувства, мысли никому не интересны!»

Наказание и игнорирование – это не одно и тоже. Наказывая ребенка, мы обращаем на него внимание, включаемся эмоционально. Когда игнорируем – не замечаем, либо делаем вид, что не замечаем. В игнорировании скрыто послание: «Меня нет для тебя, а тебя нет для меня! Я тебя не знаю! Кто ты такой вообще?» В случае игнорирования ребенок сталкивается с леденящей пустотой Ничто.

Игнорируется, не принимается, как правило, все спонтанное, непосредственное, живое – неудобное для родителей. Поддерживается же все удобное – предсказуемое, социально приличное. Так постепенно стирается подлинное, живое Я, замещаясь фальшивым, чуждым для личности.

Такой «педагогический прием» используется родителями, по обыкновению, вследствие незнания, низкого уровня психологической грамотности, и здесь есть еще шанс все исправить. Иногда достаточно даже психологического просвещения.

Результатом такого родительского воспитания является формирование у ребенка фальшивого Я. Чаще всего это клиенты с нарциссической структурой личности.

Во втором случае все выглядит гораздо печальнее: родители здесь оказываются не способны к близости, безусловной любви. Они вследствие своего неблагополучного опыта взаимодействия со значимыми людьми сами имеют проблемы с привязанностью и неспособны эмоционально присутствовать в жизни своего ребенка. Результатом такого родительского воспитания является формирование у ребенка пустого Я. Таких клиентов иногда называют пограничными.

В этом случае родителям показана глубокая терапия. Потенциальным родителям, которые не способны на такие «жертвы» для своего ребенка, я бы рекомендовал вообще не заводить детей, чтобы не калечить их психику. Пусть это звучит и жестко.

Третий вариант игнорирования описан психоаналитиком Грином как феномен «мертвой» матери. Мать, которая находится в состоянии депрессии, оказывается не способна к близкому контакту со своим ребенком. Чаще всего это результат не пережитой ею потери (смерть ребенка, абортированные дети, потеря супруга и др.).