Ненормальные - Мишель Фуко

овладеваю твоей плотью и впредь буду пользоваться ею, когда мне заблагорассудится. В качестве вознаграждения и взамен ты сможешь вызывать мое сверхъестественное присутствие всегда, когда тебе это потребуется»; «Я вступлю с тобой в связь, – говорил Сатана, – а ты сможешь совершать столько зла, сколько захочешь. Я возьму тебя на шабаш, а ты сможешь вызывать меня при первой надобности, и я окажусь там, где тебе нужно». Принцип обмена находит выражение в договоре, который утверждается преступным сексуальным сношением. Это визит демона, это поцелуй нечистого на шабаше 8 .

В одержимости же, напротив, договора, который скреплялся бы актом, нет, но есть вторжение, коварное и непреодолимое проникновение дьявола в пределы тела. Связь одержимой с дьяволом – не договорного типа; это связь, основанная на вселении, сожительстве, проникновении. Дюжий черный дьявол, который являлся в спальню колдуньи и хвастливо потрясал перед нею своими гениталиями, уходит, его сменяет совсем другая фигура. Вот, скажем, сцена, с которой начинается спектакль луденских сумасбродств, во всяком случае одна из первых его сцен: «Послушница лежала в постели, в ее комнате горела свеча <…>, и вдруг, ничего не видя [то есть образ исчез, большой черной фигуры больше нет. – М. Ф.], она почувствовала, как кто-то берет ее за руку и вкладывает в ладонь три колючки боярышника. <…> Вскоре по получении упомянутых колючек названная послушница и другие монашки почувствовали странные изменения в своем теле <…>, изменения такого рода, что иной раз они теряли всякое самообладание и их обуревали сильнейшие конвульсии, как будто бы вызванные чем-то необыкновенным»  9 . Форма дьявола исчезла, его наличный и четко очерченный образ стерся. Есть ощущения, есть передача объекта, множественные и странные изменения в теле. Сексуального овладения нет, есть просто коварное проникновение в тело странных ощущений. А вот еще один рассказ, также взятый из протокола луденского дела, каким мы находим его в книге Мишеля де Серто «Одержимые Лудена»: «В тот же день, когда сестра Агнесса, послушница-урсулинка, совершила исповедь, ею овладел дьявол». Овладение произошло следующим образом: «Проводником чар послужил букет мускатных роз, обнаруженный на ступеньках, ведущих в дортуар. Матушка настоятельница подобрала его и понюхала, и ее примеру последовали несколько других монахинь, после чего ими немедля овладел дьявол. Они принялись кричать и звать Грандье, к которому их так влекло, что ни другие сестры, ни кто-либо еще не был способен их удержать [на этом эпизоде я еще остановлюсь. – М. Ф.]. Они хотели разыскать его и для этого взбежали на крышу монастыря, забрались на деревья и уселись в своих монашеских одеяниях на ветвях. Сначала они издавали ужасные крики, а затем их постиг град, мороз и дождь, и пять дней и четыре ночи они оставались там без еды»  10 .

Итак, совершенно другая система одержимости предусматривает совершенно другую дьявольскую инициацию. Это не сексуальный акт, не яркое богопротивное видение, а постепенное проникновение в тело. При отсутствии договорной системы. Вместо системы обмена – бесконечные заместительные игры: на месте тела монахини оказывается тело дьявола. когда монахиня, ища внешней поддержки, открывает рот, чтобы принять облатку, ее внезапно подменяет дьявол или один из дьяволов, Вельзевул, – и выплевывает облатку из ее рта. Таким же образом речь дьявола подменяет собой слова упования и молитвы. когда монахиня решает прочесть «Отче наш», дьявол, оказываясь на ее месте, отвечает своим собственным языком: «Я его проклинаю»  11 . Причем подмены эти – подмены не без борьбы, не без конфликта, не без взаимодействия, не без сопротивления. когда монахиня принимает облатку, которую затем выплюнет, она сжимает рукой горло, чтобы прогнать оттуда дьявола, готового выплюнуть облатку, которую она вот-вот проглотит. А когда экзорцист просит демона назвать свое имя, то есть выдать себя, тот отвечает: «Я забыл свое имя. <…> Я потерял его среди белья»  12 . Вот эта игра замещений, пропаж, состязаний и характеризует сцену одержимости, даже, можно сказать, пластику одержимости, разительно отличающуюся, таким образом, от всевозможных игр иллюзии, связанных с колдовством. А главное – в этом самая суть перемены, – что игра согласия, согласия одержимого субъекта, стала, в сравнении с колдовством, значительно сложнее.

Замешанная в колдовстве воля ведьмы – это, в сущности, воля юридического типа. Ведьма соглашается на предложенный обмен: ты предлагаешь мне удовольствие и силу, а я отдаю тебе тело и душу. Ведьма соглашается на обмен, заключает договор и, по сути своей, является юридическим субъектом. Именно в этом качестве она подлежит наказанию. В случае одержимости (вы, думаю, уже догадываетесь об этом по тем элементам, по тем деталям, которые я привел только что) воля наделена всеми двусмысленностями желания. Воля хочет и не хочет. Так, опять-таки в связи с луденским делом, в рассказе матери Жанны от Ангелов ясно проступает тончайшая игра воли с самою собой: воля стоит на своем и тут же уступает 13 . Экзорцисты внушали матери Жанне, будто демон вселял в нее такие ощущения, которые мешали ей распознать его игру 14 . Однако мать Жанна отлично знает, что экзорцисты, говоря так, говорят неправду, ведь им неведомо, что творится в ее сердце. Она понимает, что всё не так просто и что если демон сумел вселить в нее эти странные ощущения, за которыми он скрывается, то потому, что она позволила ему это сделать. Это вселение было осуществлено с помощью игры маленьких удовольствий, незаметных ощущений, пустяковых согласий, своего рода постоянной и простительной снисходительности, в которой воля и желание оплетают друг друга, вьются вокруг друг друга и вызывают обманчивое впечатление. Обманывают мать Жанну от Ангелов, которая видит одно удовольствие и не видит зла; и обманывают экзорцистов, которые думают, что всё это проделки дьявола. Вот как говорит сама Жанна от Ангелов в своей исповеди: «Дьявол нередко обманывал меня с помощью маленькой приятности, которую я испытывала от вызываемого им в моем теле возбуждения и других необычных вещей»  15 . Или вот еще: «к моему великому стыду, в первые дни после того, как моим наставником и экзорцистом назначили отца Лактанция, я порой не одобряла его привычку действовать с помощью множества мелочей, тогда как она была совершенно верной: это я была дурна»  16 . Так, отец Лактанций предлагает монахиням причаститься через решетку. Мать Жанна чувствует себя оскорбленной и принимается роптать: «Молча я думала, что было бы лучше, если бы он следовал обычаю других священников. когда я неосмотрительно задержалась на этой мысли, мне пришло в голову, что это демон, дабы унизить святого отца, решил проявить непочтительность к