Ненормальные - Мишель Фуко

высочайшему Таинству. Я была настолько дурна, что не воспротивилась этой мысли с должной силой. когда я подошла к причастию [к решетке причастия. – М. Ф.], в мои помыслы проник дьявол, и после того как я приняла облатку и уже почти проглотила ее, он выплюнул ее священнику в лицо. Я знаю, что не совершала этого намеренно, но в то же время я убеждена, что мое величайшее смятение позволило сделать это дьяволу и что он не был бы на это способен, если бы я не была с ним заодно»  17 . Здесь обнаруживается та самая тема связи, связи с дьяволом, которая лежала в основании колдовства. Однако очевидно, что в этой игре удовольствия, согласия, непротивления, мелкой приятности одержимость далека от юридически весомого согласия, даваемого раз и навсегда и удостоверяемого колдуньей, когда та подписывает заключенный с дьяволом договор.

Два рода согласия, но также два рода тела. Околдованное тело характеризовалось, как вы знаете, прежде всего двумя чертами. С одной стороны, тело ведьмы было обложено или в некотором смысле облечено целым рядом привилегий, одни из которых считались реальными, другие – иллюзорными, но это не важно. Тело ведьмы было способно переноситься – или поддавалось перенесению – из одного места в другое; оно было способно появляться и исчезать; оно становилось невидимым, но в некоторых случаях, напротив, неопровержимо присутствовало. короче говоря, оно было наделено своеобразной трансматериальностью. Также оно характеризовалось тем, что всегда несло на себе признаки, пятна, зоны нечувствительности, которые выступали в качестве отметин демона. По ним демон мог узнать своих, но в то же время это было средством, с помощью которого инквизиторы, представители церкви, судьи определяли, что перед ними ведьма. Иначе говоря, с одной стороны, тело ведьмы пользовалось привилегиями, которые позволяли ей прибегать к дьявольской силе и уклоняться от преследования, а с другой – ее тело было помечено, и эти отметины связывали ведьму как с демоном, так и с судьей или священником, которые выслеживали демона. Вооруженная привилегиями, ведьма одновременно была связана отметинами.

Тело одержимой – совершенно иного рода. Оно не облечено привилегиями; оно является местом театрального спектакля. Различные способности и их поединки друг с другом разворачиваются прямо в нем, в этом теле, внутри этого тела. Это не переносимое тело, это тело, пронизанное в глубину. Это тело нагрузок и противонагрузок. Это, по существу, тело-крепость: укрепленная и осаждаемая крепость. Тело-цитадель, тело-битва: битва демона и обороняющейся одержимой; битва между тем, что в самой одержимой сопротивляется, и той ее частью, которая, наоборот, соглашается и сдается; битва между демонами, экзорцистами, духовниками и одержимой, которая то помогает им, то изменяет, будучи то на стороне демона в игре удовольствий, то, в своем сопротивлении, на стороне духовников и экзорцистов. Из всех этих позиций складывается соматический театр одержимости. Например: «Бесспорно замечательным было то, что [дьявол. – М. Ф.], которому приказывали по-латыни позволить [матери Жанне от Ангелов. – М. Ф.] сложить вместе руки, был вынужден повиноваться, и ее руки, неизменно дрожа, соединялись. Приняв святое Таинство, он, тяжело дыша и краснея, как лев, хотел выплюнуть его. Но после приказа не проявлять непочтительность [демон. – М. Ф.] прекратил сопротивление, и святое Таинство опустилось в желудок. Было видно, что он испытывает позывы к тошноте, но после того, как ему запретили это делать, он сдался»  18 . как вы видите, на место, на смену тела ведьмы, которое поддавалось перенесению и становилось невидимым, приходит новое, разорванное тело – тело, охваченное постоянным возбуждением и дрожью, тело, в котором видны различные эпизоды битвы, тело, которое проглатывает и выплевывает, тело, которое принимает и отторгает, – своего рода физиологический и теологический театр, конституируемый телом одержимой: вот что, как мне кажется, вполне отчетливо противопоставляется телу ведьмы. к тому же эта борьба также имеет свой признак, но этот признак – отнюдь не та отметина, которую обнаруживали у ведьмы. Отметина или признак одержимости – это не пятно, которое находили на теле ведьмы. Это нечто совсем другое, это элемент, которому суждено приобрести решающее значение в медицинской и религиозной истории Запада, – это конвульсия.

Что это такое, конвульсия? конвульсия – это пластическое и зримое выражение борьбы, идущей в теле одержимой. С одной стороны – через твердость, выгибы, нечувствительность к ударам – в конвульсии сказывается всесилие демона, его физическая мощь. С другой стороны, в ней есть рывки, сотрясения и т. д. – чисто механическое следствие борьбы, в некотором смысле столкновение противоборствующих сил. И есть целый ряд непроизвольных, однако значимых жестов: одержимая бьется, плюется, подает знаки отрицания, произносит непристойные и нерелигиозные слова, богохульства, но всегда делает это автоматически. Всё это складывается в цепь эпизодов битвы, атаки и контратаки, перевеса противников друг над другом. И наконец, удушье, бессилие, обмороки указывают момент, точку, в которой тело погибает в этом бою от самого избытка действующих сил. Так впервые столь отчетливым образом заявляет о себе исключительная важность конвульсивного элемента. конвульсия – это колоссальное понятие-паук, протягивающее свою паутину как в сторону религии и мистицизма, так и в сторону медицины и психиатрии. Вокруг этой-то конвульсии и развернется борьба между медициной и католицизмом, которая продлится два с половиной века.

Но прежде чем обратиться к этой борьбе, я хотел бы указать вам на то, что плоть, которую вынесла на свет духовная практика XVI–XVII веков, развившись до некоторой степени, становится конвульсивной плотью. Она возникает на территории этой новой практики, каковой было духовничество, как предел, граничная веха нового определения плоти, продиктованного практикой руководства душами после Тридентского собора. конвульсивная плоть – это тело, освоенное правом его экзаменовки, тело, повинующееся обязанности полного признания, и тело, бунтующее против права его экзаменовать, против своей обязанности полного признания. Это тело, которое противопоставляет норме полного изречения молчание или крик. Это тело, которое противопоставляет норме послушания руководству резкие вспышки непроизвольного бунта или мелкие измены скрываемых утех. конвульсивная плоть – это и крайнее следствие, и точка трансформации механизмов нагрузки тела, созданных новой волной христианизации в XVI веке. конвульсивная плоть – это следствие сопротивления этой христианизации на уровне индивидуальных тел.

Вкратце можно сказать следующее: точно так же как колдовство было и следствием, и точкой трансформации, и очагом сопротивления той волне христианизации и тем орудиям, какими были инквизиция и инквизиционные суды, одержимость является следствием и точкой трансформации другой техники христианизации, приметы которой – исповедальня и руководство совестью. Чем колдовство было в суде инквизиции, тем одержимость была в исповедальне. Поэтому проблему одержимых и их конвульсий следует помещать не в историю