Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

но им не удалось»[524]. Возможно, тюлень предупреждал их о грядущей гибели — точно так же поступил в одной из быличек похожий на тюленя водяной и предсказал смерть одного бонда[525]. Также в комментариях к саге можно встретить версию, согласно которой в тюленя обратился один из героев[526], Храпп Убийца (Víga-Hrappur). Он стал драугом после смерти, «убил большинство своих домочадцев во время своих появлений», сильно досаждал соседям и сводил с ума новых владельцев своего бывшего хутора. В какой-то момент хозяином хутора стал Торстейн Сурт. Он утонул уже после того, как тело Храппа решили «выкопать и отнести его в такое место, где реже всего проходил скот на пастбище или люди», так что он наконец утешился и перестал покидать свою могилу.

В «Саге о Людях с Песчаного Берега» тюлень тоже появляется в связи с разгулом нечисти, который начался на хуторе на Вещей Реке после смерти Торгунны. «В тот же вечер, когда Тородд выехал из дому, на Вещей Реке случилось такое событие, что, когда зажгли огни для трапезы и люди пришли ужинать, они увидели, как из кострища высунулась голова тюленя»[527]. Тюлень таращился на полог кровати Торгунны, который, вопреки ее предсмертному наставлению, так и не сожгли. Работники хутора пробовали его ударить, но с каждым ударом тюлень становился все крупнее, пока юный сын Тородда Кьяртан не огрел его несколько раз кувалдой по голове.

Еще в скандинавской низшей мифологии хватает опасных лошадей, готовых погубить неосторожного путника. Таковы, например, никюры (nykur) — исландский аналог кельтского кельпи. Это конь серой масти, который обитает в реке, море или озере. Копыта и уши его повернуты назад, а ржание его способно свести с ума домашний скот. В одной из быличек он назван Грауни (Gráni)[528] — именем, напоминающим коня героя Сигурда, которого звали Грани. Согласно «Саге о Вёльсунгах», он тоже был серым[529]. Никюр может утащить всадника с собою в озеро[530] или забрать детей[531], а чтобы его прогнать, следует осенить себя крестным знамением, зажечь огонь у ручья или назвать одно из имен никюра — nóni или nenni[532], а иногда в принципе любое слово на букву N. В некоторых случаях никюра или любых других животных, вышедших из воды (вроде морской коровы), можно приручить — для этого нужно лопнуть пузырь у них на носу.

Скульптура никюра на острове Воар, Фарерские острова.

Smit / Shutterstock

Датскую жуткую лошадь, предвещающую гибель, называют Хель-лошадью. Это трехногий дух лошади, которую закопали перед погребением первого человека на новом церковном кладбище. Смотреть на Хель-лошадь опасно: от одного взгляда на нее можно захворать и умереть. Считалось, что Хель ездит на этой лошади во времена мора[533].

Разумеется, опасными считались и кошки. Помимо того что они часто изображались фамильярами ведьм, существует хорошо известная исландская легенда о «рождественском», или Йольском коте (Jólakötturinn). Согласно преданию, к Рождеству нужно было обязательно обзавестись какой-нибудь шерстяной обновкой, иначе Йольский кот заберет тебя или как минимум съест твое рождественское угощение[534].

Некоторые кошки в исландском фольклоре трансформировались в особых существ — это скюггабальдур (skuggabaldur) или урдаркётт (urðarkottur). Скюггабальдур — помесь лисицы и кота, опасные звери, которые вредят овцам, способны откусить человеку голову, и ни одно ружье на свете их не берет[535]. В отличие от скюггабальдура, урдаркётт — это «кот, полежавший на покойнике и погребенный в течение трех лет»[536]. Считается, что урдаркётту нельзя попадаться на глаза, потому что взгляд его смертоносен. Чтобы уничтожить урдаркётта, нужно показать ему его собственное отражение[537]. Таким же смертоносным взглядом обладает скоффин (skoffín) — это либо злой дух, который вылупился из петушиного яйца, либо потомок лиса и кошки (а не лисицы и кота, как скюггабальдур).

Точно так же как ходячие покойники, которые могут забрать человека на тот свет, или созданные ведьмами и колдунами магические предметы, скандинавские фольклорные животные — существа, способные погубить неосторожного смертного. Обычно они олицетворяют безжалостные силы природы, как злые духи тюленей, губящие корабли, и никюры, уводящие людей в озеро. Некоторые из них появились на свет неестественным способом, например скоффин, вылупившийся из петушиного яйца, или скюггабальдур, родившийся от союза лисицы и кота. Животные же «попроще» вроде ворона, волка или змеи перекочевали в фольклор прямиком из мифологии.

Заключение

Наше путешествие по мировому древу заканчивается.

Мы проделали большой путь, и я очень хотела бы верить, что на этом пути вы узнали что-нибудь новое и интересное. Например, что загробных «миров», или мест, куда отправляются умершие, в скандинавской мифологии как минимум три, а то и три с половиной (если считать богиню Ран, которая забирает к себе утонувших в море). Или что кровожадного «кровавого орла», скорее всего, не существовало. Вы стали свидетелями Рагнарёка, близко познакомились с Одином и его многочисленными колдовскими талантами, понаблюдали за тем, как плетут свою жуткую пряжу воинственные валькирии, прогулялись по Вальхалле и побывали в Хель, повидали разнообразный бестиарий из исландских легенд и даже кое-что разузнали про законодательство эпохи викингов.

Попутно, надеюсь, вы хоть немного разобрались в базовых понятиях и терминах древнескандинавской литературы и чуть-чуть прикоснулись к древнеисландскому языку. А еще теперь вы хорошо знакомы не только со скандинавскими богами, но и со множеством разных героев. Истории храброго Сигурда и мстительной Гудрун, воинственного Рагнара Лодброка и его сыновей, искусного кузнеца Вёлунда, яростного Греттира, мудрого Гисли, безрассудного Эгиля и непоколебимого перед лицом судьбы Беовульфа достойны того, чтобы стать частью вашего культурного багажа.

Конечно, наш обзор трудно назвать хоть сколько-нибудь полным. Многое по-прежнему осталось за скобками — в первую очередь потому, что скандинавская мифология, без сомнения, гораздо шире одной только темы смерти, умирания, отношения к смерти и устройства загробного мира. Мы мало поговорили о Фрейе и практически не обсудили остальных богов-ванов, обошли стороной популярные сюжеты — например, о молодильных яблоках Идунн или о том, как Тор возвращал свой молот после похищения его великаном Трюмом. Разумеется, количество исландских саг очень велико, куда больше, чем те немногие, что упомянуты в этой книге. Еще мы непростительно мало внимания уделили Локи, главному трикстеру скандинавской мифологии, но это намеренный шаг: если начать разбираться во всех хитросплетениях его биографии, неизменно рискуешь написать книгу исключительно о нем. А культура 2010-х и без того сделала достаточно, чтобы он затмил своих коллег-богов и стал едва ли не самым популярным скандинавским персонажем. Хотя