Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

день не мог наесться[490]. Некоторые жуткие сюжеты из быличек, вероятно, несколько расходились с реальностью, и колдуны в исландском фольклоре получались гораздо смертоноснее, чем в представлениях тех, кто действительно пытался практиковать магию.

Есть быличка о колдуне, которого звали Бьяртни Йоунссон (Bjarni Jónsson). Он был образованным человеком, знавшим латынь и много других языков. Какое-то время он жил и учился в Копенгагене, и считается, что именно в этот период «он вместе с другими студентами пробудил из мертвых Элин Звезду из Греции»[491]. Имеется в виду, конечно, Елена Троянская, а сам этот эпизод — отсылка к жизни и приключениям героя немецких народных книг и трагедии Иоганна Вольфганга фон Гёте, доктора Фауста. В биографии Фауста тоже есть эпизод с вызовом духа Елены, только в исландской быличке острота ситуации заметно комически снижена: «Она пробыла у них недолго; а когда она ушла, от нее осталось ужасное зловоние, что привело к тому, что те, кто там присутствовал, отныне не чувствовали никаких запахов»[492]. Не слишком приятное последствие общения с духом знаменитой красавицы.

В отличие от колдунов, которые часто помогают упокаивать драугов или избавляться от духов, ведьмы вредят чаще, но наносят скорее бытовой вред — они могут погубить скотину, украсть молоко или создать «принесуна». «Принесун», или снакк (snakkur либо tilberi на севере Исландии), — типичный пример ведьминского фамильяра, а еще — колдовских манипуляций с костями. Обычно фамильяром считается либо животное, которое подчиняется ведьме, либо, как в данном случае, существо, сотворенное самой ведьмой.

«Принесун» получается из человеческого ребра, завернутого в серую шерсть, которое ведьма клала себе за пазуху. В церкви после причастия вместо молитвы ведьма выплевывала вино в сверток с ребром, который превращался от этого в жуткое подобие живого существа. «Он становился словно раздутый вытянутый мешок со ртом на каждом конце. Они могли посылать его куда угодно, и чаще всего для того, чтобы сосать чужих коров. Он перекатывался, пока не настигал корову; тогда он запрыгивал на ее круп, ложился поперек и вытягивался настолько, чтобы свеситься с коровы с обеих сторон, и затем сосал каждым ртом свой сосок»[493]. Когда «принесун» насыщался, он возвращался к ведьме и говорил: «Сними крышку, мама». А затем изрыгал в ведьмину маслобойку все съеденное молоко, которое тут же превращалось в масло. Коровы же, которых сосал «принесун», переставали телиться, а часто даже умирали[494].

Если «принесун» не похищает молоко у коров, он прячется под подолом у своей хозяйки-ведьмы[495]. Избавиться же от «принесуна» можно несколькими способами. В одной быличке рассказано, что девушка, которой в наследство от матери достался «принесун», повелела ему собрать весь овечий помет на пастбище в три кучи. «Принесуны» не любят число три, поэтому он быстро умер[496]. В еще одной быличке «доярки складывали руки в знак креста над спиной коровы после доения»[497], чтобы отвадить «принесуна».

«Принесун» может быть опасен для своей хозяйки — как правило, когда его застают за кражей молока или пытаются поймать. Существует ряд быличек, в которых колдовство ведьм оборачивается против них самих: «принесун», за которым кто-нибудь гонится, прыгает ведьме под платье и так крепко цепляется за ее соски, что отрывается только вместе с ними[498], или так крепко обхватывает ведьму за живот, что душит ее насмерть[499].

Образ «принесуна» — это что-то вроде искаженного колдовского потомства. Ведьма, в отличие от обычной женщины, становится матерью не ребенку, но нечисти, лишь отдаленно напоминающей детей. Не зря «принесун» в быличках постоянно называет ведьму мамой, а о самих ведьмах бытовали представления, согласно которым они не были способны даровать жизнь ребенку, а потому продавали душу дьяволу, чтобы научиться вдыхать жизнь в различные предметы[500]. Уродливые двуротые «принесуны» прожорливы и существуют лишь для того, чтобы постоянно есть и поглощать. Фактически это воплощение жизни, зачатой в обратном порядке: из кости мертвеца и аналога Христовой крови (ведьма использует именно вино с причастия) на свет появляется жуткое «дитя».

А еще слово snakkur, одно из названий «принесуна», означает «веретено»[501]. Как вы наверняка помните, еще в эддических текстах пряжа ассоциировалась если не с колдовством, то как минимум с предвидением: ткать умели многие богини; валькирии, предопределившие исход битвы, ткали из кишок жуткий стяг. В какой-то степени эти представления отразились в историях о «принесунах» — вероятно, роль веретена в создании такого существа выполняет кость, которая заворачивается именно в шерсть. Также в словарях встречаются упоминания того, что snakkur — лингвистический родственник слова snákr, означающего «змей»[502]. Внешне «принесун» действительно немного похож на змею.

В норвежском и шведском фольклоре есть похожее на «принесуна» существо — bjära, колдовской кот, заяц или даже клубок пряжи, который сосет молоко у чужих коров и слизывает сливки по чужим домам[503]. Его еще называют «молочным зайцем» (mjölkhare) либо словами с корнем — troll-, который присоединяется к словам «кот», «заяц» или «клубок» (trollkatten, trollhare, trollnøste или trollnøa). Эти существа кажутся чуть меньше связанными со смертью, поскольку не похожи на уродливых мертворожденных детей. Тем не менее их иногда включают в сложносоставной концепт hugr (норв. hug, швед. håg, дат. hu) — что-то вроде души или части души, ответственной за желания, стремления и помыслы.

Считалось, что hugr есть у каждого. В норвежской традиции странное поведение человека могло объясняться тем, что он hugstjålet — лишен своего hugr[504]. Эта «душа» может отделяться от тела, путешествовать и даже вселяться в предметы, особенно, конечно, при помощи магии. Колдуны и ведьмы могли подселять свой hugr в животных или, например, в клубок пряжи, окропив его кровью и произнеся определенный заговор — еще один противоестественный способ сотворения жизни. Они чувствовали со своим созданием особую связь: если навредить колдовскому коту, точно такое же повреждение получит ведьма. Также ведьму следовало хоронить с ее фамильяром, дабы она не восстала из мертвых, чтобы его вернуть[505].

Некоторые ведьмы использовали человеческие кости для создания предметов, похожих на обычные, но тем не менее обладавших особыми характеристиками. Согласно быличкам о колдунье Хатле из Стрёймфьёрда (Straumfjarðar-Halla), она превращала человеческие ребра в косы, которые затем выдавала своим работникам, чтобы те косили сено[506]. Разного рода колдовские предметы получались не только из костей. В ряде быличек описан способ создания «денежных» или «папэйских» штанов (Papeyjarbuxur) — последнее название закрепилось, поскольку считается, что впервые такой способ разбогатеть придумали на острове Папэй (Papey) на востоке Исландии (еще