Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

к себе на зимовку в надежде рано или поздно уговорить ее продать вещи, в том числе роскошное постельное белье и полог. Ничего из своих вещей Торгунна так и не продала и вскоре скончалась при странных обстоятельствах: она трудилась вместе с работниками бонда Торрода, когда во время уборки сена пролился жуткий кровавый дождь. После этого Торгунна занемогла и умерла, повелев перед смертью Торроду похоронить ее в определенном месте и особым образом распорядиться ее вещами: сжечь ее кровать и белье, пурпурную накидку ее подарить Турид, а из остальных вещей забрать то, что Торроду больше понравится.

Из-за упрямства Турид, которая уговорила мужа не сжигать некоторые вещи Торгунны, хутор вскоре постигла беда. То и дело появлялись сверхъестественные существа, начался мор, бонд Торрод с пятью своими людьми утонул, возвращаясь с рыбалки, и мертвецы, заболевшие и утонувшие, стали каждый вечер являться домой на зажженные огни. Сама же Торгунна во время остановки по дороге к месту захоронения тоже восставала из мертвых и готовила еду[449]. Не в самой саге, но среди быличек из сборника Йоуна Аурнасона есть рассказ о том, как хоронили Торгунну: якобы могилу раскопали над каким-то древним гробом и Торгунна из своего гроба переговаривалась с неизвестным мертвецом[450].

В этом повествовании драуги напрямую связаны с тремя вещами — колдовством, зловещими предзнаменованиями и мором. Связь восставших мертвецов с колдовством нам уже доводилось наблюдать в мифах об Одине, который знал особые руны для разговоров с висельниками и оживления вёльвы. Торгунна тоже колдунья, а еще чужестранка, то есть существо дважды пограничное. Возможно, именно для того, чтобы подчеркнуть ее инородность, инаковость по отношению к жителям хутора, она описана крупной и сильной еще до того, как стала драугом: «Торгунна была женщина крупного сложения, рослая, ширококостная и очень дородная»[451]. В эпизоде, где она готовит еду уже будучи мертвой, ее размеры подчеркнуты снова: она описана как «женщина большого роста»[452].

Еще Торгунна умеет разгадывать разного рода предзнаменования, что тоже можно считать проявлением ее колдовской, потусторонней сути. Так, кровавый дождь она толкует как знак неминуемой смерти на хуторе — как выясняется, ее собственной. Еще одно предзнаменование связано с полумесяцем, который уже после смерти Торгунны «был обращен задом наперед и двигался по дому против солнца» и «не исчезал, пока люди сидели возле огней»[453]. Как знак грядущего мора его трактовал другой герой, который впоследствии пал жертвой мора и тоже стал драугом. Своей способностью предвидеть смерть драуги немного напоминают вёльву из «Старшей Эдды».

Но особенно любопытно, что в «Саге о Людях с Песчаного Берега» драуги становятся фактически разносчиками мора. Практически все жители хутора, которые впоследствии умерли, но не упокоились в могиле, перед смертью долго болели и страдали от одних и тех же симптомов. Из-за этого можно воспринять их как эдаких древнеисландских протозомби, но я бы сказала, что способность драугов забирать кого-нибудь с собой и обращать в себе подобных роднит их скорее с разного рода вампирами, пусть драуги и не питаются кровью.

Судите сами: драуги не безмозглые трупы, как современные зомби, которые движимы лишь бездумной жаждой потребления. У них есть желания — не зря болезнь на хуторе на Вещей Реке не отступала, покуда не исполнили предсмертное желание самого первого мертвеца, Торгунны, ведь нарушение данного ей слова сказалось практически на всех людях Тородда. Еще драуги способны членораздельно говорить и даже проклясть того, кто их обидел. Например, Глам из «Саги о Греттире» проклинает главного героя и обрекает его на вечные скитания и беды: «Ты прославлен здесь своими подвигами, но отныне будут твоим уделом изгнание и тяжбы об убийствах, и едва ли не всякий твой поступок обернется тебе на беду и злосчастье»[454]. В общем, на современных зомби драуги похожи куда меньше, чем кажется.

Помимо того, что колдуны сами становятся драугами после смерти, они способны еще и поднимать мертвецов из могил. Один из самых известных исландских колдунов, Гальдра-Лофт (Galdra-Loftur) (слово galdr[455] означает «колдовство», так что обычно имя этого героя переводят как «колдун Лофт»), согласно популярной исландской сказке, во время учебы в епископской школе в Хоуларе пытался поднять из мертвых епископа Готтскаулька Жестокого (Gottskálk grimmi). Вместе с Готтскаульком захоронили учебник магии — гримуар под названием «Красная кожа» (совсем скоро о гримуарах мы тоже поговорим). Именно его-то Лофт и вознамерился добыть. По словам самого же Лофта, если человек владеет колдовством, «он может использовать его только для злых дел, в противном случае его ждет смерть. Но если ему удастся постичь колдовскую премудрость до конца, дьявол потеряет над ним власть и даже станет служить ему»[456]. Именно в «Красной коже» и заключались знания, необходимые Лофту для того, чтобы стать неподвластным дьяволу и использовать магию по своему разумению.

В рассказах об исландских колдунах часто встречается сюжет о том, как двое школяров поднимают мертвецов, захороненных в церкви. Один читает заклинания за кафедрой, а второй должен подняться на колокольню и по знаку первого прозвонить в колокол, чтобы распугать покойников. Так было и с Лофтом: он уговорил одного из учеников пойти с ним ночью в церковь и покараулить на колокольне, а сам заклятиями поднял из мертвых Готтскаулька. Правда, вместе с ним восстали и другие епископы, похороненные в церкви, а «Красную кожу» Лофту заполучить так и не удалось. Равно как и спасти свою душу — под конец жизни он повредился умом и умер во время рыбалки: «…из воды высунулась серая мохнатая лапа, схватила лодку и вместе с Лофтом утащила ее под воду»[457].

Фотографии актеров спектакля по пьесе исландского драматурга Йоуханна Сигюрьоунссона «Гальдра-Лофт», 1933.

Morgunblaðið — 246. tölublað (22.10.1933) / National and University Library of Iceland

Еще один колдун, пастор Эйрик из Вохсоуса (Eiríkur í Vogsósum), раздобыл себе похожим образом другой гримуар, «Серую кожу» (считается, кстати, что Гальдра-Лофт тоже ею владел и изучил всю вдоль и поперек). Согласно одной из множества быличек об Эйрике, некий старик из Бискюпстунгюра был колдуном и владел таинственной книгой. Перед смертью он велел с этой книгой его и похоронить. Когда Эйрик учился в Скаульхольте, они с друзьями тайком увлеклись магией и, прознав о книге, вознамерились поднять старика из могилы, чтобы завладеть ею. Три раза пришлось им воскрешать мертвецов на кладбище, прежде чем появился старик, и долго сражаться с ним, чтобы раздобыть в итоге всего несколько страниц. На основе этих страниц и была составлена «Серая кожа»[458].

Скаульхольт —