Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

очень важный город для истории Исландии. Он находится на юге острова. В 1056 году здесь было образовано первое в Исландии епископство — церковно-административная единица, а также резиденция епископа, откуда он управлял всеми церковными делами. Помимо кафедрального собора, там также располагался монастырь и первая в Исландии латинская школа. Все это делало Скаульхольт важным культурным и политическим центром наравне с Хоуларом на севере — до середины XVIII века епископские кафедры находились только в Хоуларе и Скаульхольте. Северогерманский хронист Адам Бременский в одной из схолий к своим «Деяниям архиепископов Гамбургской церкви» писал о Скаульхольте как о крупном городе.

В 1785 году из-за сильного землетрясения епископскую кафедру перенесли в Рейкьявик, а уже в начале XIX века объединили с Хоуларом.

Колдуны не только умеют поднимать мертвецов из могил, но и ведают, как отправить их обратно. О том же Эйрике осталось немало историй, в которых он помогает справиться со злыми духами или драугами. Например, уже знакомого нам старика из Бискюпстунгюра Эйрик с друзьями вновь упокоили некими специальными заклинаниями. А драугов, появившихся после крушения корабля «Гётеборг» у Хабнарскейда, Эйрик прогнал в большей степени смекалкой. Он написал драугам некое письмо и попросил людей, которые обратились к нему с просьбой прогнать мертвецов, отнести его в Хабнарскейд. «Иные говорят, будто Эйрик устроил все так, чтобы призраки во время вручения письма стояли лицом к востоку, и будто бы попросил гонца держать письмо вверх ногами, чтобы к призракам оно оказалось повернуто правильно»[459]. После того как посланник с письмом указал им на восток, драуги ушли.

Ходячие покойники, подобно многим другим потусторонним существам, которые уже перешагнули границу между жизнью и смертью, как правило, подчеркнуто делают что-то не так, как положено у людей. Именно поэтому с ними нужно либо говорить на их языке, соблюдая правила потустороннего мира — как это было с перевернутым письмом, — либо, наоборот, изгонять их аналогом некой привычной для живых процедуры. Так, в «Саге о Людях с Песчаного Берега», где целый хутор пострадал от того, что хозяева не выполнили предсмертное желание колдуньи Торгунны, беды прекратились, лишь когда вещи Торгунны все же сожгли и устроили суд над восставшими мертвецами «в точности том же порядке, что на тингах»[460]. Разумеется, христианский элемент логичным образом смешался с более древними представлениями и в рассказах о драугах: помимо всего перечисленного, на хуторе еще и отслужили молебен.

Некоторые способы борьбы с мертвецами направлены на то, чтобы они больше физически не смогли подняться. Греттир всем драугам, которых побеждал, рубил головы и клал их им на ляжки. В некоторых быличках описано, как мертвецам зашивают саван и втыкают в пятки сломанную пополам иголку. Например, так в одной исландской быличке хоронят колдуна Финна (Finnur), который, уже будучи мертвым, долго не позволял зашить на нем саван[461]. На Торгунне из «Саги о Людях с Песчаного Берега» саван так и не зашили[462]. Не все указанные способы работают с гарантией: сохранилась история бонда Эйрика Гисласона (Eiríkur Gíslason) и его сына Свейна (Sveinn), которых преследовала мертвая старуха Гюдда (Gudda), и даже когда Свейн отправился к месту ее погребения и «воткнул какое-то железо ей в ступни и ладони», Гюдда «преследовала отца и сына на коленях и локтях и несмотря на это была весьма проворной»[463].

Хотя часто драуги причиняют живым проблемы, они далеко не всегда открыто враждебны. Иногда они просто являются живым в надежде, что исполнится их последнее желание. Так, согласно одной исландской быличке, на рубеже XIX века у супругов по имени Сигурд (Sigurður) и Гуннхильд (Gunnhildur) жила на попечении нищая старуха. Старуха часто говорила, что очень хочет попробовать первого молока рыжей коровы супругов, а также повторяла: «Гуннхильд, только бы мне не умереть раньше, чем твоя Рыжуха отелится!» Она умерла незадолго до того, как корова разродилась, но поднялась из мертвых и не унималась, пока ей не дали молока. Совсем без бед, правда, не обошлось: пока старуха не упокоилась окончательно, у соседей, которые ее недолюбливали, «околели корова, которая должна была отелиться осенью, и хорошая лошадь»[464].

Есть и другие похожие истории: про школяров, которые положили кость из свежей могилы под голову некоему мужику, и тому во сне являлся мертвец; про женщину, которая присвоила себе кисет табака, принадлежавший умершему человеку, из-за чего тот приходил к ней каждую ночь и не упокоился, пока она не снюхала весь табак; про человека по имени Кетиль (Ketill), который однажды увидел мертвое тело неизвестной старухи и не позаботился о его погребении — после этого старуха долго преследовала его[465]. Как правило, во всех подобных быличках проблемы с драугами разрешаются после того, как их чаяние исполнится, либо после того, как исполнять станет уже нечего, как в случае с кисетом табака — сам табак-то уже не вернуть.

Разумеется, были и способы изгнания драугов, связанные с христианской верой: осенить голову или темя крестным знамением, поскольку считалось, что драуги морочат смертному голову; благословить драуга именем Святой Троицы; послать его в ад. А еще, чтобы прогнать драуга, можно было закидать его нечистотами или кинуть в него ночным горшком.

Итак, драуги — это ходячие покойники, которые одновременно похожи и не похожи на восставших мертвецов из других культур. Нечеловечески сильные, а также довольно умные и проворные, они могут преследовать (а порой и убивать) родственников или случайных людей из-за прижизненной или посмертной обиды, губить скот, мешать в быту, а иногда даже провоцировать эпидемии. Представления о восставших из могил мертвецах зафиксированы как в «Старшей Эдде», так и в сагах, а также во многочисленных быличках, собранных преимущественно уже в XIX веке. В образе драуга соединились черты мифологического восставшего вещего покойника и христианские представления о бесах.

УТБЮРДЫ: МЕРТВЫЕ МЛАДЕНЦЫ ОТЧАЯВШИХСЯ МАТЕРЕЙ

Еще одна разновидность драугов — утбюрды, или утбурды (útburðir, ср. с исл. að bera út barn — «вынести ребенка»; под «вынести» имеется в виду отнести куда-нибудь и оставить[466]). Также можно встретить шведский вариант названия мюлинги (myling). Все эти слова означают младенцев, которых матери по какой-либо причине убили или бросили умирать. Очень часто в историях об утбюрдах их оставляют на пустоши, потому что они либо были рождены вне брака, либо оказались слишком большой обузой для родителей. Согласно некоторым древнеисландским источникам, последнее случалось среди скандинавов в дохристианские времена. Об этом упоминается, например, в «Книге об исландцах» Ари Мудрого (Торгильссона). Рассказывая о том, как исландцы приняли христианство, он пишет следующее: «Тогда было постановлено, что все люди должны быть христианами, а те, которые здесь, в стране, были еще