Патология влечений. Руководство по профайлингу - Леопольд Сонди

На основе многих тысяч исследований (в Венгрии, в Швейцарии) можно сделать выводы об этих «экспериментальных исследованиях судьбы».

Во-первых, тест раскрывает родовые психические заболевания, кондуктором которых является пробанд.

Во-вторых, тест делает видимыми те латентные функции побуждений и «Я», которые наследственно угрожают кондуктору.

В-третьих, тест может выявить 17 различных структур побуждений и «Я», которые оцениваются как возможности судьбы или формы экзистенции. Двенадцать из этих возможностей судьбы представляют собой формы опасностей экзистенции, пять – формы экзистенциальной защиты.

В-четвертых, определение соотношения экзистенциальных опасностей и защит позволяет составить индикацию к психотерапевтическому лечению. Посредством специальных вычислений и «социальных» обсчетов «единичных» реакций в портретных выборах удалось разработать методику прогнозирования судьбы.

В заключение приведем отрывок из работы Лейбранда и Веттли «Сумасшествие» о системе побуждений Галля:

«Галль знал о ранней сексуальности у детей еще до Фрейда и предположил также наличие склонности к убийству, легитимность которого у людей выводится из их плотоядности. Он знал о склонности к воровству, способности к подражанию, о лингвистических дарованиях, чувстве слова, ощущении цвета и восприятии звуков, он постоянно подчеркивал, что эти способности являются только возможностями и абсолютно не фиксированы, Именно это понятие возможности в его комбинаторном многообразии и создало практические основания для последующих действий педагогов и судей. Галль мечтал о том, чтобы его учение использовалось в качестве психотерапии и государственной психиатрии. Таким образом, он полагал то же самое, что и Сонди, который сделал возможным переход от знания возможностей к самопознанию, и верил, так же как и Сонди, что способен сделать прогноз побуждений, который можно было бы использовать в научных целях».

Итак, историко-медицинский обзор побудительного учения Галля (1758–1828) снова доказывает, что «нет ничего нового под солнцем»,

III. Патология судьбы.

Ранее уже говорилось о том, что человеческая судьба управляется посредством системы функций: наследственности, побуждений, аффектов, «Я» и Духа, которые могут стать нарушенными или больными. В зависимости от специфики констелляции нарушенных функций и возникают различные патологические формы судьбы.

Отсюда вопрос, какие именно виды патологических констелляций стоят за различными с фенотипической точки зрения клинико-психиатрическими заболеваниями? Здесь мы должны сделать ссылку на книгу «Патология побуждений» (1952), в которой для всех психических заболеваний рассматриваются соответствующие констелляции латентных функций.

На основании сравнительных исследований различных психозов, неврозов, психопатий, сексуальных аномалий у преступников и маньяков с помощью экспериментального анализа побуждений и «Я» мы можем сделать следующие выводы:

1. Результаты исследований побуждений и «Я» у психически больных говорят о том, что идея единства заболевания в смысле Крепелина все же не является «погоней за призраком», как это утверждали такие ревностные сторонники синдроматики, как Гохе и Шнайдер.

2. В ходе экспериментов было установлено, что специфические факторные задатки «Я» и побуждений динамически функционируют в людях как биологические радикалы, определяющие характер возможного психического заболевания (например, в шизофренической или циркулярной форме).

3. Наконец, вследствие этого функции побуждений и в комплексе определяют направление заболевания: а) через специфические наследственно обусловленные виды расщепления функций побуждений и «Я», б) через (Специфическую область побуждений и «Я», где опасность является наибольшей; в) через специфический Способ защиты «Я».

4. В соответствии с этими экспериментальными исследованиями идея единства заболевания основывается на том биологическом факте, что каждый человек несет Щфебе специфические задатки побуждений и «Я», которые обусловливают, где именно появится наибольшая опасность. Только в этом смысле можно согласиться с идеей единства заболевания. С точки зрения психологии «Я» сущность кататонии состоит в безграничном стремлении к обесцениванию всех ценностей, негации. Сущность параноида заключается в безграничной эгодиастоле, стремлении к проекции или инфляции. В депрессии самое главное – незатухающее стремление к поиску, в мании – безграничное желание разорвать все связи с миром.

5. Важнейший результат этих исследований гласит: Каждый из людей несет в своем родовом бессознательном задатки ко всем четырем большим кругам наследственных заболеваний, т. е. к циркулярным, шизоформным, пароксизмальным (истеро-эпилептоидным) и сексуальным формам расстройств.

Поэтому заболевания судьбы разделяются не на две, а на четыре группы; индивидуальные различия выражаются только в соотношении этих четырех задатков функций. Склонность к наследственным психозам всегда определяется пропорцией наследственных задатков, которая обнаруживается при диагностике как так называемая «пропорция латентностей».

6. Глубинно-психологическая и функциональная психиатрия отличается от академической клинической психиатрии по двум пунктам: а) биологические радикалы единства заболевания находятся в задатках побуждений и «Я», б) психические заболевания диагностируются исходя из пропорций, т. е. соотношения сил различных функциональных констелляций.

Только на основании пропорций задатков можно наиболее полно понять природу психически больных со всеми возможностями их судьбы.

7. Вместо клинических диагнозов должны определяться индивидуальные пропорции функций побуждений и «Я» в качестве скрытых конгломератов. В этом мы видим важнейшие основания для функциональной психиатрии.

Результаты экспериментальных исследований конгломерата функций у психически больных согласуются с мнением современных генетиков. Вот что пишет один из видных представителей этой науки Лежемсбургер: «Возможно, что шизофреник наряду с полным шизофреническим генотипом обладает еще и частичными маниакально-депрессивными или эпилептоидными задатками, и наоборот… Я даже считаю, – продолжает он, – что один и тот же человек может стать сначала эпилептоидным, затем шизоидным, а потом еще и маниакально-депрессивным. В соответствии с современными исследованиями наследственности нет никаких оснований считать, что наследственные психозы друг друга взаимно исключают… Против этого утверждения, свидетельствует – наряду с невероятно частыми семейными комбинациями различных наследственных психозов (в том числе у братьев и сестер) – множество атипичных видов шизофрении, циклотимии и эпилепсии, а также те трудно диагностируемые случаи, которые называются «смешанными психозами».

Представленная точка зрения полностью подтверждается экспериментальными исследованиями судьбы. Но генетика пока не смогла установить индивидуальные и актуальные пропорции наследственных задатков. Сегодня мы можем сделать это только при помощи экспериментальной диагностики побуждений. Судьба человека как личности определяется индивидуальными пропорциями его наследственных задатков, особенно задатков побуждений и «Я». Следовательно, для каждого психического больного нужно определить пропорции его функциональных задатков, а не только клинический диагноз.

После этих объяснений становится понятным, что судьбоанализ построил свою экспериментальную синдроматику на расстройствах невидимых, латентных функциональных констелляций, а не на манифестирующих клинических симптомах, как Гохе и Шнайдер. И так как эти скрытые наследственные констелляции состоят из функций навязанной судьбы, то в случаях с унаследованием психических заболеваний судьбоанализ говорит о «патологии судьбы».

IV. Учение «я», эгология судьбы.

Важнейшая роль функций «Я» в судьбе индивида выражается во многих формах.

Во-первых, в способности к осознанию бессознательных притязаний предков, которое происходит: а) посредством осознания переноса, проекции образов предков, вследствие которого поиск и выбор партнеров до сих пор происходили бессознательно; б) посредством осознания факта, что личность охвачена противоположными стремлениями предков, т. е. инфляции.

Во-вторых, «Я» должно занять позицию по отношению к осознаваемым