Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте

Мне доставляет удовольствие подтвердить тот факт, что г-н Карл Витте в этот летний семестр не только посещал мои лекции по аналитической химии и практические занятия в лаборатории, связанные с этими лекциями, причём, с достойнейшим трудолюбием и рвением, какие были выказаны им ещё раньше на моих лекциях по теоретической химии, но и предоставил мне многократные доказательства своего блестящего знания химии в виде отличного исполнения химических опытов, основанного на знаниях, полученных на лекциях, равно как и тонкого исследования химических элементов, даваемых для домашних работ.

В этом семестре мы часто говорили с сыном о том, что он станет изучать в будущем. Если бы мое намерение состояло в том, чтобы прославить его как можно скорее, я позволил бы ему продолжать работы по математической физике, химии, естественной истории и минералогии, ибо ко всем этим наукам он имел сильное расположение. Но я опасался, что глубокие исследования, связанные с этим, не пойдут на пользу его нежному возрасту. Более того, если бы он продолжил путь, на который встал, ему нужно было бы стать профессором, а это никак не согласовывалось с моим желанием. Поэтому я решил, что он будет развивать другие стороны своего сознания, которые пока лежали незатронутыми, и что потом (в 18 лет) он сам выберет себе дело. В соответствии с этим я предложил ему дипломатию, которую следовало начать с изучения права. Его прошлые занятия блестяще подготовили его к дипломатическому поприщу, и потому все одобрили этот мой план.

Только Тибаут, который раньше подталкивал меня к этому пути, был огорчен, поскольку его наука теряла моего сына.

— Он сможет вернуться к ней позже, отвечал я, — поскольку он еще очень, очень молод. Если он разочаруется в дипломатической карьере, то несомненно вернется к математике.

Во время путешествия в Вецлар несколько членов философского факультета в Гиссене долго и внимательно разговаривали с Карлом. Затем мы были приглашены на обед хорошо известным профессором Дином Шауманном, и у него нашли избранное общество. Неожиданно все подняли бокалы и выпили за здоровье Карла, называя его Doctor noster! а Дин, крепко обняв его, вручил следующую подписанную им бумагу. Все присутствующие плакали от радости.

Carolo Witte, Doctori nostro!

Мой дорогой юный друг!

Как все, я давно знаю о Вас. Но только в эти счастливые дни, когда я действительно увидел, насколько Вы способны, я понял, что Вы уже совершенно готовы к самостоятельной жизни. Я понял это с искренней радостью. Господь благословил редкостные усилия Вашего достойного отца. Это отец, который воплотился в сыне!

Мои уважаемые коллеги и я разделяем эту отеческую радость и хотим публично чествовать и Вас, мой друг, и Вашего отца в Вас.

Посему я вручаю Вам официальную бумагу о том, что вчера философский факультет единодушно вотировал присуждение Вам степени доктора философии и высылку диплома как только он будет напечатан.

Мне доставляет редчайшее наслаждение быть первым, кто скажет Вам: Salve, salve, Doctor carissime!

А вот текст самого диплома:

Юноше, который по знаниям и замечательной скромности является уже мужчиной — для того, чтобы в одно время с сыном почтить и отца, которому сын обязан всем — к чести нашего университета даруется степень доктора философии и так далее, и тому подобное… [41]

В Марбурге Ульманн-старший и его коллеги были счастливы присужденной Карлу степени. Ульманн уверил меня, что если бы это не произошло в Гиссене, то университет Марбурга непременно присудил бы Карлу эту степень…

‹…›