Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

механизмы связи обладают множеством оговорок и особенностей. В частности, как показывают исследования, то же самое химическое вещество, которое мотивирует нас создавать связи с окружающими, одновременно обостряет восприятие различий между «своими» и «чужими». Цикл экспериментов Карстена де Дреу и его коллег показал, что у взрослых мужчин при искусственном повышении уровня окситоцина усиливаются этноцентрические предрассудки (предпочтение «своих»)[548]. Другое исследование выявило, что, если давать взрослым мужчинам окситоцин[549], они лучше распознают гримасы боли, но только на лицах представителей своей же расы[550].

Необходимо понимать, что это не окситоцин создает предрассудки, вероятно, он обостряет уже имеющиеся. В обоих экспериментах у мужчин из контрольной группы (та, которая получает плацебо или не получает вообще ничего) тоже проявлялись предрассудки, а то, что у людей обостряются стереотипы при приеме окситоцина, вероятно, говорит об «обобщении» уже имеющейся социальной информации, на которую опирается мозг, чтобы делить мир на «своих» и «чужих».

Это подтверждает и эксперимент Михаэлы Пфандмайр и ее исследовательской группы. Ученые якобы разбили 60 испытуемых, мужчин и женщин, на две группы на основании их предпочтений в искусстве[551]. В этом случае окситоцин не обострил разделение на «своих» и «чужих». В ходе исследования испытуемые сначала видели 10 пар картин и должны были выбрать в каждой паре ту, которая им больше нравится. Далее каждому сообщали, что ему понравились картины Пехштейна[552], независимо от того, что он выбирал на самом деле. Затем этих испытуемых объединяли в «Команду Пехштейна». Никакой другой команды не было, но участникам дали понять, что существует «Команда Хеккеля», выбравшая другие картины. Затем испытуемым показывали несколько исключительно скучных видео (разработанных для младенцев), где на экране появлялась либо человеческая рука, либо механический манипулятор, которые двигались в сторону одного из двух предметов. Перед каждым видео с человеческой рукой на экране появлялась надпись, говорившая, кому принадлежит эта рука – члену команды Пехштейна или команды Хеккеля.

Обратите внимание, хотя крайне маловероятно, что участники пришли в лабораторию с уже сложившимся мнением о каком-то из художников, однако принадлежность к команде Пехштейна заставляла участников больше сочувствовать другим членам команды Пехштейна, чем команде Хеккеля. Повышение уровня окситоцина не усилило этот эффект. Получившие окситоцин участники лишь дольше смотрели на человеческие руки, чем на механические манипуляторы, кому бы эти руки ни «принадлежали». Хотя и под воздействием окситоцина, и без него они смотрели на руки из команды Пехштейна чуть дольше, этот эффект не был ни существенным сам по себе, ни существенно сильнее при приеме окситоцина. Короче говоря, если жизнь еще не научила участников, что выгоднее общаться с теми, кто любит Пехштейна, окситоцин никак на это не повлиял.

Возможно, мой оптимистичный, насыщенный дофамином мозг шутит со мной шутки, но я считаю, что эти результаты все же дают надежду, что мы сможем наладить связи с другими людьми, непохожими на нас. Ученые показали, что окситоцин обостряет восприятие социальных подсказок, уже применяющихся для деления на своих и чужих[553], однако это оставляет простор для того, чтобы понять, каковы эти подсказки для вас лично и не стоит ли пересмотреть свои представления о том, что такое ваша стая[554]. А если вам и вашему мозгу это не настолько очевидно, как мне с моим мозгом, в следующем разделе я расскажу, какую количественно измеряемую выгоду приносит способность моделировать чужой разум при помощи обратной инженерии.

Групповые предпочтения

В этой главе мы говорили, что врожденные механизмы понимания чужих действий эгоцентричны, а это подталкивает человека к тому, чтобы проводить время с теми, у кого мозг устроен похожим образом. Но еще мы познакомились с данными, которые однозначно указывают, что способности понимать других и улавливать социальные подсказки можно научиться. Поэтому, прежде чем я позволю вам закрыть книгу, познакомившись с представлениями о том, как налаживать связь с теми, кто устроен иначе, позвольте познакомить вас с идеей коллективного социального интеллекта и с той ролью, которую, как показали ученые, играет в нем умение моделировать чужой разум. Перефразирую Майю Энджелоу: больше знать – фундамент того, чтобы лучше делать.

Жизнь нередко заставляет нас сотрудничать с людьми, которых мы не выбираем, и никто не спрашивает нашего согласия на это[555]. Участие в команде – важнейшая часть человеческого опыта, который мы получаем постоянно, как при решении групповых заданий в школе, так и при выполнении рабочих задач. Когда работа в команде идет хорошо, результат и правда может превзойти все ожидания. Так что неудивительно, что психологи, изучающие организации, десятилетиями пытаются вывести «волшебный рецепт» создания хорошей команды.

В последние 10 лет наука о работе в команде совершила колоссальный рывок – и во многом благодаря учету способности моделировать внутренний мир другого. Анита Уолли с коллегами провела два масштабных эксперимента по работе в команде, которые служат ярким примером этого прогресса. Прежде всего Уолли и ее коллеги придумали, как измерить успех команды на основании ее «коллективного интеллекта»[556]. Для этого ученые случайным образом распределили 699 испытуемых на группы от двух до пяти человек. Затем каждой группе предложили коллективно решить целый ряд разнообразных задач, чтобы оценить, как она себя покажет в разных условиях. В число задач входили и рисунки-головоломки, и моральные дилеммы, и переговоры о том, как расходовать ограниченные ресурсы. Затем эти команды, составленные из совершенно не знакомых друг с другом людей, трудились над этими задачами в течение пяти часов.

В числе важнейших открытий, которые сделала команда Уолли, было доказательство, что хорошие команды решали задачи лучше плохих независимо от их сути. Иначе говоря, дело не в том, что среди случайно созданных групп получились «команды головоломок» или «команды логики». Тот самый коллективный разум, который Уолли вычисляла для каждой команды в зависимости от ее результатов по всем типам задач, отвечал более чем за 40 % успеха при решении всех задач по сравнению с другими командами. На основании этого параметра ученые смогли найти ответ на вопрос, который волновал исследователей этой сферы уже много лет:

Что предсказывает успех команды?

Неожиданностей было много, но, пожалуй, главная – что ни средний интеллект отдельных участников, ни максимальный интеллект среди всех членов команды не особенно связаны с коллективным интеллектом[557]. Как и средняя мотивация в команде, чувство удовлетворенности и сплоченность группы. Оказалось, что результаты команды на фоне остальных зависят от трех совсем других факторов: (1) средней способности моделировать чужой разум методами обратной инженерии, которая измерялась при помощи теста по взгляду – чем лучше испытуемые проходили этот тест,