Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

принимала решение, что делать с этой информацией[522]. То, что уже в 10 месяцев ребенок сам решает, слушаться ли маминого совета, – прекрасная иллюстрация того, что мы обсудим в следующем разделе: не у всех есть одинаковая мотивация делать над собой усилие, необходимое, чтобы достичь согласия между двумя людьми!

Что мотивирует налаживать связи

Большинство исследований, которые мы обсуждали, были пока что сосредоточены на том, какие условия способствуют обучению навыкам, необходимым для понимания чужих мыслей. Однако, как мы знаем из главы «Ориентируйся», если человек знает, как что-то делать, это не обязательно означает, что он так и поступит. Если учесть, как трудно понять чужой разум, невидимый и непредсказуемый, и какими скверными могут быть последствия непонимания, что может мотивировать нас постараться?

Для ответа на этот вопрос придется вернуться к самому началу наших разговоров о нейронауке и о том, что делает вас вами на уровне мельчайших особенностей устройства мозга. Итак, в вашем мозговом коктейле присутствует окситоцин – нейромедиатор, который в первую очередь способствует социальной привязанности у млекопитающих. Чтобы вынудить нас проделать всю ту работу, которая нужна для строительства прочных отношений, окситоцин, во-первых, стимулирует дофаминовые нейроны, чтобы повысить удовольствие от социальных взаимодействий, а во-вторых, влияет на миндалевидное тело и другие лимбические области, отвечающие за реакцию «бей или беги», так, чтобы снизить естественную стрессовую реакцию мозга на социальные взаимодействия[523]. Иначе говоря, когда окситоцин выходит на сцену, он снижает вероятность, что система оценки вашего мозга воспримет приближение другого человека как угрозу, а это увеличивает вероятность, что вы попробуете наладить с ним связь и захотите выяснить, к чему это может вас привести[524].

Многое из того, что мы знаем о роли окситоцина в обеспечении социальных связей, опирается на количественное измерение тех перемен, которые происходят в организме человека или животного, когда он проходит важные вехи в отношениях с окружающими. Одна из самых важных и заметных подобных вех – момент, когда становишься родителем[525]. Для этого нужно очень много труда, а кроме того, это необходимо для выживания вида. Но если вы думаете, что трудно понять другого, попробуйте проявить «внимание к разуму» новорожденного, особенно в период, когда его окружает «единое, перепутанное, цветущее, гудящее» пространство. Согласитесь, что, с точки зрения эволюции, это удачный момент, чтобы кое-кого слегка подтолкнуть к пониманию чужой точки зрения!

На самом деле это одна из важнейших функций окситоцина, благодаря которой млекопитающие еще существуют на планете. В женском организме гормон окситоцин вызывает роды, а также выделяется во время лактации. Уровень окситоцина повышается в мозге также и у отцов, когда они прикасаются к своим малышам и вступают с ними в социальные взаимодействия, что усиливает чувство связи и снижает стресс. Данные лонгитюдных исследований показывают, что уровень окситоцина у родителей растет по крайней мере в первые полгода жизни младенца, а у родителей, живущих вместе, уровень окситоцина коррелирует[526].

Однако в этих отношениях крепкая доза окситоцина нужна не только родителям. Как вы наверняка понимаете, родиться совершенно беспомощным и попасть в мир, в котором решительно ничего не понимаешь, – это, вообще-то, изрядный стресс. Вокруг толпятся какие-то великанские животные, и чутье подсказывает, что эти животные могут ранить или убить. Однако эти великаны еще почему-то кормят и в целом делают хорошо и уютно. Единственное, что помогает ребенку пережить этот драматический период, – несколько рефлексов и мозг, который умеет поразительно быстро учиться. Чтобы повысить свои шансы на выживание, мозг должен понять – и быстро! – кому из великанов можно доверять. Да, младенец еще где-то с год не сумеет удрать от них, зато может улыбаться, гулить и в целом вести себя умильно и совершать все более сложные действия, которые мотивируют избранных великанов ухаживать за ним.

Исследования животных (не только людей) показывают, что окситоцин играет важнейшую роль в создании привязанности у новорожденного. Особенно интересной моделью для изучения роли окситоцина в формировании привязанности служат новорожденные ягнята и их матери. Ягнята, в отличие от людей, рождаются в стаде и вскоре после рождения уже могут бегать. Окружение сородичей – мощный стимул понять, кто из этих больших меховых созданий мама, и поскорее! Так что в первые два часа жизни ягнята, имеющие возможность кормиться молоком матери, начинают и узнавать ее, и предпочитать ее другим меховым великанам. Недавнее исследование, результаты которого опубликовали Реймонд Новак с коллегами в 2021 году, всесторонне доказывает, какую важную роль играет окситоцин в формировании привязанности у новорожденного ягненка[527]. Ученые провели цикл экспериментов, который показал, что уровень окситоцина у ягнят повышается именно после кормления, а не после других взаимодействий с мамой, не связанных с пищей. Наблюдение за ягнятами, которым дали препарат, блокирующий усвоение окситоцина в мозге, показало, что те реже исследовали тело матери и меньше предпочитали ее другим овцам[528].

Новорожденные человеческие детеныши не могут уйти от матери и затеряться в стаде, но, по данным немногочисленных исследований, можно сделать вывод, что уровень окситоцина играет приблизительно ту же роль в образовании детско-родительских связей и у людей. Одно исследование недоношенных новорожденных показало, например, что контакт кожа к коже с любым из родителей повышает уровень окситоцина и у ребенка, и у родителя[529]. К тому же такая близость полезна для здоровья: контакт кожа к коже снижал и уровень кортизола у младенцев[530]. В совокупности данные исследований детско-родительских связей указывают на то, что в среднем колебания уровня окситоцина в организме совпадают с важнейшими моментами образования связей. Но прежде, чем дети появятся на свет, – по крайней мере, традиционным способом, – их родителям также необходимо наладить связь между собой!

Оказывается, окситоцин подталкивает и к сексуальным, и к романтическим отношениям, а за все, что мы об этом знаем, надо благодарить мышей-полевок[531]. В 1992 году Томас Инсел и Лоуренс Шапиро решили поискать биологическую основу моногамии в мозге двух видов полевок[532], которые сходны во многом, за исключением общественного устройства: это степные и горные полевки. В природе степные полевки формируют устойчивые моногамные пары, и самки и самцы совместно ухаживают за потомством. А горные полевки живут поодиночке, не славятся моногамией и тратят на уход за детенышами крайне мало времени.

Когда Инсел и Шапиро исследовали три нейромедиатора в мозге этих двух видов и их роль в создании привязанности, оказалось, что окситоциновые системы коммуникации у степных и горных полевок совершенно разные. У моногамных степных полевок больше рецепторов окситоцина в 6 из 10 исследованных участков мозга, в том числе в 6 раз больше