Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

показали, что степень схожести функционирования мозга между двумя людьми предсказывает, с какой вероятностью они окажутся друзьями. Но на сей раз ученые искали сходство не в том, как два мозга реагируют на одного и того же комика или на один и тот же документальный фильм, а в паттернах функциональной связанности мозга в периоды спокойных размышлений безо всяких заданий. Полученные закономерности позволяли предсказать не только сходство личностных черт, но и наличие социальных связей между испытуемыми!

Поговорим о том, как выглядит мозговое отзеркаливание в контексте прочных отношений Кантера. Если мы по умолчанию пытаемся понять другого человека через отзеркаливание, значит, парам людей с относительно похожими мозгами чаще удается найти общий язык. Это само по себе должно повысить количество удачных личных взаимодействий между ними, а следовательно, укрепить их связь. Если прибавить сюда в качестве бесплатного приложения еще и то, что таким людям приносят удовлетворение одни и те же внешние стимулы, станет еще проще понять, почему рыбак рыбака видит издалека.

Что же бывает, когда ты чувствуешь себя на месте другого не совсем так, как он сам чувствует себя на том же самом месте? История знает множество примеров сотрудничества между людьми, которые видели мир по-разному, но сообща создали нечто великое. Как нам это объяснить? В следующем разделе мы обсудим еще один важнейший механизм, благодаря которому мы способны создавать ментальную модель разума, который работает не так, как наш. Вам предстоит убедиться, что такая способность необходима для создания связей с окружающими, особенно с теми, кто непохож на нас.

Как разработать модель психического мира другого

Большинство из нас рано или поздно осваивает и другие способы обратной инженерии чужого разума, более сложные, чем отзеркаливание. Однако эти способности у нас не врожденные, всему приходится учиться. Если вы когда-нибудь видели, как маленький ребенок прячется, закрывая глаза ладошками, вы представляете себе, как мы делаем умозаключения об окружающих, когда еще не можем преодолеть процесс отзеркаливания. Малыши, по-видимому, еще не осознают, что у других людей другие мысли[505]. Но потом, где-то в возрасте от двух до пяти[506], дети так или иначе усваивают: если закрыть глаза, окружающие все равно видят тебя, хотя сам ты ничего не видишь[507].

В какой степени это помогает понимать чужое поведение на более сложном уровне, естественно, от многого зависит, поскольку мы моделируем самые разные аспекты чужого внутреннего мира[508]. Как вы, наверное, понимаете, способность представить себе, что видит своими глазами человек, сидящий напротив вас, требует совсем других ментальных навыков, чем способность смоделировать, о чем он думает. А умение понять чужие чувства совершенно не зависит от упражнений по перениманию точки зрения, и данных, которые это подтверждают, становится все больше и больше[509]. Увы, тот же термин – «модель психического» – применялся для целого ряда разных, хотя и связанных, процессов, при помощи которых можно моделировать внутренний мир другого человека, который смотрит на мир иначе, чем ты.

Чтобы копнуть глубже, поговорим для начала о типе моделирования чужого разума, который в последнее время особенно часто изучался сквозь призму индивидуальных различий: способность делать выводы о том, что знает или думает кто-то другой. Иногда это исследуют с точки зрения[510] развития ребенка при помощи так называемого эксперимента с ложными убеждениями[511]. Обычно такой эксперимент с маленькими детьми проходит следующим образом. Ребенку показывают какую-нибудь знакомую коробку, например, из-под цветных мелков, и спрашивают, что может быть внутри. «Мелки!» – с энтузиазмом говорит ребенок. Тогда экспериментатор открывает коробку – оказывается, коробка из-под мелков набита праздничными свечками для торта! Это поражает даже двух- и трехлетних детей: как видно, механизмы статистических предсказаний у них уже работают вовсю. Экспериментатор убирает свечки обратно в коробку от мелков и закрывает крышку, а затем спрашивает ребенка, что скажет кто-то, кого сейчас в комнате нет (родители, братья и сестры), если спросить у них, что в коробке. Дети до четырех почти всегда отвечают: «Свечки!»

Естественно, каждый ребенок учится отделять свои знания от чужих в своем темпе и со своей точностью. А поскольку развитие этой способности часто совпадает с развитием других «контролирующих» функций лобной доли, некоторые исследователи утверждали, что умение посмотреть на ситуацию глазами другого человека требует подавления, преодоления собственной точки зрения. То есть нельзя побывать в чьей-то шкуре, не сняв сначала свою!

Чтобы проверить эту гипотезу, Стефани Карлсон и Луис Мозес провели эксперимент, в ходе которого измерили тормозный контроль и умение моделировать чужой внутренний мир[512]. Испытуемыми были более 100 детей трех-четырех лет. Карлсон и Мозес провели серию тестов, чтобы изучить умение контролировать себя: это было и сопротивление соблазнам (малышей просили не подглядывать, пока кто-то у них за спиной заворачивает подарок), и более когнитивные задачи (детей просили показывать на зеленый квадратик, когда экспериментатор говорил «снег», и на белый, когда он говорил «трава»). Кроме того, испытуемые проходили и разные тесты на «ложные убеждения», вроде эксперимента с мелками и свечками. Результаты тестов показали, что дети, которые лучше умели подавлять автоматические реакции, лучше моделировали чужие чувства. Эти данные подтверждают идею «сначала сними собственную шкуру», однако, поскольку данные корреляционные и собраны в одно время, есть и другие объяснения, которые нельзя исключать. Скажем, умение моделировать чужие мысли, вероятно, помогало детям понять, что они должны делать при выполнении заданий на самоконтроль. Могу себе представить, насколько странно трех-четырехлетнему ребенку слышать, как взрослый просит его сделать что-то откровенно неправильное, например, сказать «день», когда на картинке ночь. Не исключено, что некоторое представление о том, что другие знают не только то, что знаешь ты, и иногда показывают «фокусы» (кладут свечки в коробку от мелков), помогает понять правила игры, предполагающие, что тебе надо поступать не как обычно, а наоборот.

К счастью, интересные взаимодополняющие данные о том, как наследственность и среда влияют на способность моделировать чужие мысли, дают исследования из области генетики поведения. Клэр Хьюз и ее коллеги в ходе одного исследования[513] изучали способности моделировать внутренний мир другого у более чем 1000 пар пятилетних близнецов[514]. Богатейшие данные, собранные по этой огромной выборке, позволили получить идеальную картину и определить, какой вклад вносят соответственно наследственность и среда в формирование у ребенка способности подвергать обратной инженерии чужие мысли. Ученые сравнили сходство способности моделировать чужой внутренний мир у монозиготных (однояйцовых) близнецов, которые составили чуть меньше половины выборки, с аналогичными способностями дизиготных (двуяйцовых) близнецов, и обнаружили в точности одинаковую корреляцию между близнецами в каждой группе (r= 0,53)! Это