Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш

Позор для истинной. Фальшивая свадьба

ПРОЛОГ

— Я передумал жениться на тебе, Адиана! Будет лучше, если я приберегу это кольцо для истинной.

Голос моего жениха прокатился по притихшему залу.

Мир остановился на полувдохе. Музыка оборвалась на полутакте.

Я посмотрела на руку жениха с кольцом. Вместо того, чтобы надеть его мне на палец, он сжал его в кулаке.

С его руки должна была капать кровь, но не капала. Я чувствовала, как он только что вырвал мое сердце и бросил на пол. И теперь у меня в груди зияющая дыра.

Лицо герцога, дракона Грера Астариуса, за мгновение изменилось. Нежность испарилась, словно её никогда и не существовало, оставив после себя лишь ледяную, отточенную маску презрения. Он поправил манжету движением, полным скуки, и посмотрел на меня сверху вниз. Так хищник смотрит на жука, случайно попавшего в сапог: без злобы, но с абсолютным правом раздавить.

Воздух стал вязким, тяжелым. Дурнота подступила к горлу комом.

Что происходит? Почему? Мой мозг лихорадочно искал ответ, цепляясь за обрывки вчерашних клятв, но реальность трещала по швам.

— Я передумал! — громко объявил он гостям, отпуская мою дрожащую руку.

Моя кожа там, где он касался, мгновенно пошла мурашками, будто обожженная морозом.

— Свадьбы не будет! Я прекрасно понимаю, что твоя семья уже подсчитала выгоды от брака. Впрочем, считать вы умеете. Именно поэтому отказали большинству женихов, посчитав их недостаточно богатыми и знатными… Это при условии, что у вас самих нет даже титула…

Гости заволновались, зашептались.

В воцарившейся тишине передо мной стоял холодный и прекрасный хищник с холодными глазами в роскошном костюме жениха, глядя на меня васильковыми глазами с опущенным уголком, отчего его лицо всегда имело скорбное выражение.

Он был великолепен. Слово «красивый» было слишком блёклым, слишком человеческим для этой угрожающей мощи.

Высокий, с широкими плечами, он излучал такую силу, что жрец рядом с ним казался хрупкой тростинкой. Но была в его внешности роковая деталь, от которой у меня всегда перехватывало дыхание: тонкий, серебристый шрам, пересекающий его левую бровь и уходящий к виску. Говорили, это след тёмной магии, которой он увлекался в юности. Этот шрам не уродовал его лицо, а придавал ему выражение вечной, холодной насмешки над смертными.

Его лицо было высечено из мрамора: резкие скулы, прямой, чуть горбатый нос, придающий профилю хищную благородность. Губы, ещё утром шептавшие мне клятвы верности, теперь обнажили зубы в надменном оскале.

— Что?.. — мой голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот.

Я любила его. Боги, как же я его любила! Любила до дрожи в коленях, до боли в рёбрах от слишком частого стука сердца.

Зал взорвался.

Сначала робкий, неуверенный смешок в задних рядах гостей. Потом кто-то фыркнул громче.

И вот уже весь зал грохотал. Этот смех был не звуком — он был физической силой. Лавина, сметающая всё живое, давящая на барабанные перепонки, вызывающая тошноту.

Они смеялись. Смеялись надо мной.

— Ну конечно! — донеслось из толпы. — Кто бы мог подумать? Дочь какого-то там фабриканта сальных свечей возомнила себя равной крови драконов!

— Она думала, он купится на её приданое? Ха! Ему под стать принцессы, а не эта выскочка!

— Смотрите, как она побледнела! Невеста-неудачница! Теперь ни один порядочный дом не возьмёт её даже в служанки!

Жар стыда поднялся от пят до макушки, сжигая кожу изнутри. Мне казалось, что я горю заживо. Ноги стали ватными, земля уходила из-под подошв. Я хотела провалиться сквозь каменный пол, раствориться в тени, исчезнуть навсегда. Но я была пригвождена к месту этим смехом, этим взглядом несостоявшегося жениха, который наблюдал за моей агонией с любопытством божества.

В его глазах цвета стали не было ни капли раскаяния. Только холодный расчёт и... скука? Будто он уже получил то, что хотел, и теперь игра ему наскучила.

Что-то внутри меня надломилось. Сухой, хрустящий звук, словно ломается позвоночник. Но вместо того, чтобы рассыпаться в прах, осколки этого «что-то» превратились в лезвия. Боль была такой острой, такой невыносимой, что она выжгла страх дотла. Осталась только ярость. Горькая, чёрная, спасительная ярость.

— Ты... ты знал, что всё так будет? Знал?! — прошептала я страшным голосом.

Слёзы наконец хлынули из глаз, размывая его прекрасный, ненавистный образ в цветное пятно.

— Ты позволил мне любить тебя! Ты делал вид, что любишь меня! Даже когда рассказывал о счастливом будущем, ты знал, что его не будет!

— Да ладно тебе, — небрежно усмехнулся Грер, бросив быстрый взгляд на кого-то из гостей, ища подтверждения своей правоты. — Я думаю, что ты обязательно будешь счастлива. Но не со мной. Найдётся хороший жених и для тебя… Быть может, даже скорее, чем думаешь…

— После такого? Вряд ли! — послышался чей-то пьяный голос из толпы. — Второсортная невеста мало кому нужна, когда вокруг столько красавиц с хорошей репутацией! А это уже, простите… второй сорт!

— Значит, все слова о любви были ложью? — прошептала я, хотя внутри уже знала ответ. Он лгал. Лгал, глядя мне в глаза так глубоко, что я тонула. Лгал, целуя мои пальцы с такой нежностью. Лгал, обнимая так, что я чувствовала себя единственной женщиной во вселенной.

— Любовь — удел слабых, девочка, — отрезал он, и его голос прозвучал так буднично, будто обсуждал погоду. — А ты, привередливая невеста, и твой жадный отец, который заломил за тебя непомерную цену, нуждаетесь в уроке скромности! Так что я вам его преподал.

Что-то внутри меня надломилось. Хрупкая скорлупа надежды рассыпалась в прах.

Я сделала шаг вперёд. Толпа притихла, чувствуя перемену.

— В уроке скромности? — мой голос окреп, став звонким и жёстким, как сталь. — Ты думаешь, я позволю тебе растоптать меня и остаться безнаказанным, ты, самовлюблённое чудовище в человеческой коже?

Грер слегка приподнял бровь, словно забавляясь моей вспышкой.

— Ты... — мой голос сорвался, но я выдавила слова, выплёвывая их ему в лицо. — Ты думал, я просто так проглочу это? Ты думал, я твоя игрушка?

Дракон чуть приподнял бровь, тот самый шрам на его лице дёрнулся, придавая ему выражение скучающего хищника.

— По сути, да. Разве не очевидно?

Я рванула руку к пальцу. Помолвочное кольцо — тяжёлое, холодное золото с рубином, символизирующим кровь дракона, — впилось в кожу. Я не