Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер

Сэлли Собер

Амнезия. Играя без правил

Пролог

— Где я? — Глаза девчонки расширяются от ужаса, и она резко поднимается с постели, тут же падая обратно, потому что резкая боль пронизывает её висок.

— Всё в порядке, я рядом. — Стараюсь держать лицо переживающего человека.

— Кто ты? — Она хмурится, сдвигая идеальные брови на переносице. Вытаскивает свою руку из моей, щупает своё лицо. — Кто ты? — Повторяет настойчивее.

— Твой муж. — Врач сказал мне о её амнезии заранее, и вместо того, чтобы доделать то, что не получилось (убить её), я решил играть в другую игру.

Она дочь моего врага. Рычаг давления, которым я хотел успешно воспользоваться. И я убил её. Убил, и теперь она моя жена. Но что, если игра выйдет из-под контроля? Что, если ложь станет правдой, а я перестану отличать, где заканчивается манипуляция и начинается настоящее чувство?

Глава 1. Устранить объект

Влас.

Смотрю на мужчину, восседающего напротив меня, и улыбаюсь. Хищно, уверенно, плотоядно. Я вижу его насквозь. Его страх. Его боль. Его отчаяние. "Стареет". Ещё год назад он бы не позволил себе этой едва заметной дрожи в руке, когда подносит бокал к губам. Ещё год назад в его глазах не было бы этой осторожности — только сталь и расчёт. Но время никого не щадит. Даже таких, как он.

— Мы оба знаем, к чему идёт дело, Тихомир Андреевич, — говорю спокойно, нарочито неторопливо. — Ваши активы заблокированы. Партнёры переметнулись. Даже те, кого вы считали друзьями, теперь избегают вас.

Лукин ставит бокал слишком резко — капля красного вина падает на белоснежную скатерть, расползается тёмным пятном.

— Ты играешь грязно, Добрынин, — его голос звучит твёрже, чем я ожидал. — Даже для тебя.

Улыбаюсь — холодно, без тени веселья.

— Я играю так, как нужно. Вы нарушили правила, Тихомир Андреевич. Взяли то, что не принадлежит вам. И не захотели делиться.

Он резко встаёт, опирается руками о стол.

— Это было моё! Мой проект, мои люди, мои деньги! Ты просто дождался, пока я доведу всё до ума, и решил отобрать!

— Мы оба знаем, что это всё придумал мой отец. — Хмыкаю. — И ты убил его, прибрал всё к рукам.

Лукин бледнеет, но не отступает. Его пальцы белеют на краю столешницы.

— Если ты так думаешь, почему не убьёшь меня? — Стискивает зубы.

— Слишком просто, Тихомир Андреевич, слишком просто. — Медленно поднимаюсь из-за стола, делаю шаг к нему. — Я хочу, чтобы ты потерял всё. Всё до последней капли. Чтобы видел, как рушится то, что ты строил десятилетиями. Чтобы каждый, кто когда-то тебе верил, отвернулся. Чтобы понял, каково это — остаться ни с чем.

Он хрипло смеётся — коротко, горько.

— И что потом, Влас? Когда я буду лежать в грязи, а ты — на вершине? Что ты почувствуешь? Радость? Триумф? Или пустоту? Потому что месть — она как яд. Отравляет того, кто пьёт.

— Я почувствую справедливость, — отвечаю жёстко. — Мой отец не был святым, но он не заслуживал такой смерти. Ты использовал его, а потом избавился. Теперь твоя очередь платить.

Лукин выпрямляется, смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде — вызов и что-то ещё, чего я не могу разобрать.

— У меня есть дочь, — говорит он тихо, почти шёпотом. — Аделина.

Внутри что-то сжимается. Аделина. Видел её несколько раз — на приёмах, в новостях. Она не похожа на отца: в ней нет его жёсткости, но есть та же несгибаемая воля.

— Не трогай её, — продолжает Лукин. — Она ни при чём. Пусть живёт своей жизнью. Если ты хоть пальцем её коснёшься…

— Вы угрожаете мне? — перебиваю резко. — В вашем положении?

— Предупреждаю, — он делает паузу. — Если с ней что-то случится, я уничтожу тебя. Даже из могилы. У меня есть люди, есть записи, есть доказательства. Ты не сможешь откупиться от всего.

— Ваша дочь будет в безопасности, — Заявляю. — Пока вы играете по правилам. — Касаюсь договора и двигаю в его сторону. — Подпишите, и она останется жива. Это я вам гарантирую.

— Я не стану это подписывать. — Хмурится, выравниваясь. — И ты это знаешь. Я вырвал этот проект зубами. И сейчас он приносит слишком большие деньги, чтобы я отдавал его кому-то вроде тебя.

— Это проект моего отца... — Сдерживаюсь с трудом, чтобы не задушить его голыми руками. Но опять же — это будет слишком просто.

— Мы работали над ним вместе. И его смерть несчастный случай. — Выплёвывает, ударяя ладонью по столу.

— Тринадцать огнестрельных такой себе несчастный случай. — Фыркаю. Этот разговор меня даже веселит. — Или ты подписываешь сейчас, или после похорон Аделины.

— Ты не посмеешь... — Рычит.

— Ещё как посмею. Я бы не хотел убивать невинного, но вы меня вынуждаете. Это простая сделка. Вы отдаёте мне проект отца. И я не трогаю вашу дочь. Пока. — С нажимом.

— Я это не подпишу. — Разворачивается. — И ты не тронешь мою дочь. — Уходит за дверь, и я гневно сметаю всё со стола, леденея от злости.

Достаю телефон. Набираю короткий номер.

— Готовьте план «Б», — говорю в трубку. — Лукин не идёт на контакт. Нужно ускорить процесс. Убейте её. Сегодня вечером, по дороге из ресторана. Инсценируйте аварию. Никаких следов. Никаких зацепок.

— Понял. Выполняю.

Отключаюсь. Бросаю телефон на стол, но он соскальзывает и падает на пол. Не поднимаю.

В комнате повисает тяжёлая тишина. Только тиканье старинных часов на стене напоминает, что время идёт.

Мой отец не заслужил смерти от рук этого человека. И я не отступлю.

Быстро сажусь за стол, открываю ноутбук. Пальцы стучат по клавишам — запускаю цепочку действий.

— Активируйте «Тень», — набираю короткое сообщение в защищённом чате.

— Объект Аделина Лукина покинула здание ресторана. Маршрут — по платной магистрали. Время прибытия — ориентировочно через 40 минут».

Улыбаюсь — холодно, без тени радости.

— Пора, — шепчу себе.

— Выпускайте бочку на втором съезде. После операции переведите водителю вторую часть.

Отключаюсь. Подхожу к окну, но ничего не вижу — только отражение собственного лица в тёмном стекле. Достаю планшет, открываю интерфейс слежки.

На экране — карта с двумя метками. Красная — машина Аделины. Жёлтая — грузовик, который должен сыграть свою роль. Они сближаются.

В динамике раздаётся голос координатора:

— Объект приближается к точке «Б». До контакта — две минуты.

— Подтверждаю, — отвечаю, не отрывая взгляда от экрана.

Секунды тянутся, как часы.

— Контакт, — докладывает координатор. — Прицеп выкатился на полосу.

Картинка на экране дёргается,