Графиня Воронцова - Алексей Сергеевич Фирсов

Графиня Воронцова

глава первая

Глава 1. Досье на жениха и цвет «парижской грязи»

Едва дождавшись утра после роковой шахматной партии, я, накинув неприметную темную накидку, помчалась в особняк Голицыных. Мне срочно требовалась Амалия. Если Императрица вершила судьбы, то светские вдовы знали их изнанку. Моя подруга была ходячей энциклопедией петербургских сплетен, и мне было жизненно необходимо собрать полное досье на моего навязанного шестидесятишестилетнего жениха.

Амалия, выслушав мой сбивчивый, полный отчаяния рассказ, не стала падать в обморок или лить слезы сочувствия. Вместо этого она деловито позвонила в колокольчик, заказала крепкий кофе и усадила меня в кресло.

— Успокойся, Аннет, — она покровительственно похлопала меня по руке. — Во-первых, Матушка-Императрица, видимо, запамятовала или решила сгустить краски. Графу Василию Петровичу Воронцову не шестьдесят шесть. Он родился в конце десятых годов, так что сейчас ему от силы лет шестьдесят.

— Огромная разница! — нервно усмехнулась я. — Вместо глубокого старца мне достанется просто дряхлый дед.

— Не богохульствуй, глупая! — рассмеялась Амалия. — Выйти за Воронцова — это вытянуть счастливый билет. В светских салонах за него развернулась бы настоящая битва, если бы он не выбрал тебя с подачи Светлейшего. Слушай внимательно и запоминай, за кого ты выходишь замуж.

Амалия принялась загибать унизанные перстнями пальцы, а мой внутренний аналитик из двадцать первого века начал структурировать поступающую информацию в четкое досье.

Прошлое и характер:

Блестящая карьера: В молодости он был гвардейцем, участвовал то ли в Семилетней войне, то ли в перевороте шестьдесят второго года — детали уже стерлись, но ордена остались. Он ездил с дипломатическими миссиями в Вену и Париж, откуда привез безупречный французский прононс и страсть к коллекционированию.

Нрав: Рассудителен, скептичен и немного циничен. Он не верит в бурную юношескую влюбленность и не ждет от тебя пылких страстей. Обладает тонким, язвительным умом.

Мотивы: Граф всю жизнь считал брак «хомутом» и жил в свое удовольствие. Но на склоне лет к нему подкралось одиночество. А главное — его сказочное состояние в случае его смерти отойдет жадным племянникам, которые спят и видят, когда дядюшка отправится к праотцам. Женитьба на молодой фрейлине — это его способ щелкнуть родственников по носу и, возможно, оставить законного наследника.

Быт и богатство:

Недвижимость: У него собственный роскошный каменный особняк на Миллионной улице (а это самый центр, в двух шагах от Зимнего!). Стены там обиты французским шелком, повсюду гигантские зеркала, каминные часы с бронзовыми купидонами и огромная библиотека с трудами Вольтера и Руссо, которую граф, впрочем, держит больше для престижа.

Свита: Дом обслуживают десятки крепостных, но правят бал двое. Первый — болтливый француз-валет, который одевает графа и знает все его секреты. Второй — старый, суровый русский дворецкий, хранящий ключи от погребов с бургундским и от денежных сундуков.

— А как он выглядит? — с замиранием сердца спросила я. — У него хотя бы зубы свои?

Амалия пренебрежительно махнула рукой.

— Аннет, в нашем веке это не имеет значения! Василий Петрович следит за собой строже иной кокетки.

Внешний вид (последний писк моды 1778 года):

Своих волос он давно не носит. На нем всегда безупречный напудренный парик с аккуратными буклями по бокам и косой, перевязанной черной муаровой лентой.

Возраст граф скрывает под легким слоем дорогой пудры, а иногда даже клеит пикантную мушку на щеку.

Одевается он исключительно по парижской моде: носит бархатные кафтаны модного нынче цвета «парижской грязи» или глубокого синего оттенка, кюлоты, белые шелковые чулки и туфли с массивными серебряными пряжками.

Из жилета у него всегда свисает золотая цепочка часов-луковицы. В руках — дорогая трость с набалдашником из слоновой кости и изящная золотая табакерка с эмалевой миниатюрой (кажется, там изображена аллегорическая Венера).

— Но самое главное, дорогая моя, это его привычки, — Амалия наклонилась ко мне, переходя на доверительный шепот. — Ты ведь боишься, что он будет душить тебя своим вниманием? Так вот, это исключено!

Ежедневный график графа Воронцова:

09:00 — Пробуждение. Его утренний туалет длится до двух часов! Цирюльник бреет его, пудрит, пока граф пьет привозной шоколад и читает «Санкт-Петербургские ведомости». Тебя в это время к нему даже не пустят.

12:00 — Он выезжает в свет. Визиты в Сенат или сплетни в салонах влиятельных дам.

15:00 — Обед. Главное событие дня. Его личный французский повар готовит шедевры, смешивая трюфели с русской стерлядью. Обед проходит в узком кругу старых друзей-вельмож.

18:00 — Эрмитаж, французская комедия или дворцовый маскарад, чтобы показаться на глаза Матушке-Императрице.

22:00 — И самое сладкое: граф уезжает в Английский клуб! Он играет в вист или ломбер до глубокой ночи и возвращается домой далеко за полночь, изрядно уставший.

Я откинулась в кресле, чувствуя, как ледяной ужас в груди сменяется холодным, циничным расчетом.

Амалия была права. Картина складывалась совершенно иначе. Это не был грубый тиран, как Семен Голицын, от которого я бежала в начале своей истории. Василий Петрович Воронцов был продуктом своей эпохи — утонченным, язвительным сибаритом с четким расписанием дня. Ему нужна была не покорная рабыня, а элегантная хозяйка его салона, которая украсит его старость, не станет лезть в его привычки и, возможно, подарит наследника назло племянникам.

А взамен… взамен он даст мне защиту старинного графского титула, свободу передвижений по его бездонному кошельку и